Чтение онлайн

Сегодняшнее утро началось, можно сказать, бойко. Приехал какой-то „новый русский“, ничего не понимающий в строительстве и отделке, но снабженный длиннющим и подробнейшим списком. Чтоб обслужить его, по ходу подбирая замены и объясняя, почему предлагаемое ничуть не хуже, записанного у него, потребовалось не менее часа. И когда он, наконец, угомонился, отправившись на склад, грузить свою „Газель“, Маша устало уселась в черное крутящееся кресло и тупо вперила взгляд в экран монитора, по которому плавала стайка пестрых рыбок.

Мысли непроизвольно вернулись в прежнее, утреннее русло. Она снова вздохнула, в очередной раз пытаясь понять, какая кошка пробежала между ней и Костей.

Таня, подперев голову рукой, смотрела на нее долго и внимательно, потом не выдержала. Она вообще не умела подолгу молчать.

— Маш, слушай, а может, у него другая баба завелась? Ты ничего не замечала? Может, он стал приходить поздно или духами от него воняет?

— Ну да, — Маша усмехнулась, — или все рубашки в помаде… Тань, меня в данном случае не столько интересует, есть ли у него любовница, сколько то, как мне самой жить дальше. Понимаешь, мы с каждым днем становимся все более чужими. Я чувствую себя бесплатным приложением к газовой плите и стиральной машине.

— Так разведись с ним. Я, знаешь, когда с Сашкой развелась, прямо на крыльях себя почувствовала. А теперь, вот, Володьку встретила. Жизнь, она ж сама подсказывает решения, если их искать, конечно.

— Я не хочу с ним разводиться. Я люблю его. Да и уходить мне некуда, сама знаешь.

— Куда уходить, это мы найдем. А вот если любишь, дело, конечно, хуже. Значит, надо выяснить, что же с ним происходит, но готова поспорить, тут дело в другой бабе. Надо ее вычислить и разобраться с ней.

— „Разобраться“ — это как? — от Таниных наивных, но искренних попыток помочь, на душе стало легче. Маша даже рассмеялась: — Танька, фантазия у тебя, конечно, безграничная, но надо же реально смотреть на вещи…

— Я и смотрю реально…

— А реальность заключается в том, — продолжала Маша, не дав перебить себя, — что я стала ему неинтересна. Он не обижает меня открыто, не бьет, не устраивает пьяных демаршей, провоцируя разрыв, но я просто медленно и уверенно превращаюсь в мебель. У меня дервенеют ноги, и руки принимают вид подлокотников… — ей самой так понравился этот образ, что она замолчала, отчетливо представляя процесс собственного перевоплощения.

— Тяжелый случай…

Дверь распахнулась, и на пороге появился бородач в джинсовой рубашке.

— Привет, девчонки. А „Тиккурилла“ у вас есть?

— Есть, — Маша со вздохом поднялась и направилась к застекленному стенду.

Костя, наконец, осилил написание письма. Перечитал его и остался доволен. Для себя он кратко сформулировал его смысл следующим образом: „Вы все козлы, а мы в белом фраке. И не лезьте к нам больше со своими идиотскими претензиями“.

Посмотрел на часы. Время незаметно близилось к обеду.

Костя не мог себе позволить брать из дома всякие бутерброды, как делали остальные сотрудники. Ему почему-то казалось, что, если директор питается бутербродами, стыдливо закрываясь в кабинете, это говорит о полном упадке фирмы. Поэтому он всегда ходил обедать в кафе, расположенное на другой стороне улицы. Это выглядело совсем по западному и, кстати, оказалось гораздо дешевле, чем он предполагал изначально. Его уже знали все официантки и всегда накрывали его любимый столик у большого окна, выходившего на улицу. Он любил с некоторым пренебрежением взирать на людей, жующих на ходу чебуреки, понимая, что они не могут позволить себе ежедневно обедать в этом уютном полутемном зале.

— Вы на обед? — спросила Лена, стоявшая с чайником посреди комнаты, когда Костя показался из кабинета.

— Да, пора уже.

— А мы вот чайку. Не хотите?

— Кесарю кесарево, — Костя развел руками и пошел дальше. Игривый Ленин голос продолжал звенеть в ушах. Он подумал, каким бы ветреным и беспутным не являлось это существо, с ней гораздо веселее и приятнее, чем дома. По всем параметрам, включая внешность, ей, конечно, далеко до Машки, но как обрыдли эти разговоры про краски и обои, текущий кран и, вообще, вся рутинная бытовуха. Он представил конец рабочего дня, когда по уже сложившемуся ритуалу сначала в кабинет заглянет „бабуля“, чтоб попрощаться, потом войдет Юля, строгая и напряженная. Потупив глаза, она спросит, можно ли ей идти домой. Он, конечно, великодушно разрешит и добавит при этом, будто невзначай: „Да, а Лена пусть останется. Нам еще надо поработать“. На кого была рассчитана эта глупая конспирация, неизвестно, ведь все давно обо всем знали. Зато так получалось гораздо интереснее.

Костя вошел в кафе и направился к своему столику. Меню ему уже давно не приносили, потому что он знал его наизусть.

— Как обычно, — сказал Костя, отвечая на улыбку официантки, — если, конечно, у вас ничего не изменилось.

— У нас меняется только вечером, а днем все по стандарту.

— Зайдем как-нибудь к вам и вечером.

— Приходите. У нас хорошо. Живая музыка с девяти.

— Ладно, — Костя подумал, что надо будет в следующий раз (не сегодня, конечно) зайти сюда с Ленкой, а то „вечерние отчеты“ тоже начали терять свою остроту и новизну. В конце концов, можно устроить девочке маленький праздник и посмотреть, как она будет вести себя дальше.

Официантка ушла, а Костя по привычке повернулся к окну.

„Конечно, не Монмартр, но все равно приятно ощущать себя эдаким благополучным буржуа, совершенно не обеспокоенным завтрашним днем, имеющим небольшую, но собственную фирму, верную жену и молодую любовницу“.

Ел он тоже медленно, словно любуясь самим собой. Допив последний глоток безалкогольного пива, очень пожалел, что обед уже закончился и пора возвращаться. Надо не забыть спуститься к „рабам“, чтоб обсудить с технологом новые заявки. Сможем ли мы, вообще, изготовить клише с этим долбанным пингвином, жрущим эскимо?.. Да, и пленка, наверное, заканчивается… Эти технари разве сами напомнят о себе? Шлепают да шлепают, пока что-нибудь не кончится…

Костя подождал, пока загорится зеленый глазок светофора, и чинно направился к широкому крыльцу.

— Маш, закрывай на обед. Я кофе ставлю, — сказала Таня, вставая из-за кассы.

— За булочками сходить?

— Ну, естественно.

Распределение обязанностей произошло между ними уже давно, с того самого момента, когда Таня заварила свой фирменный кофе. За него Маше совершенно не трудно было дойти до угла, где стоял ларек со всякой ароматной сдобой. Непонятно, кому пришло в голову, поставить его в этом захолустье, но их обеих это вполне устраивало.

Когда Маша вернулась, Таня, еще колдовавшая над чашками, подняла голову и сказала, будто мимоходом:

— Я все придумала.

— Что? — не поняла Маша.

— Что-что… Как решить твои проблемы. Надо тебе тоже найти мужика.

— Зачем?

— Как зачем? Чтоб ты перестала обращать внимание, что твой Костик сказал, да как посмотрел на тебя… или не посмотрел. Пока он один-единственный мельтешит у тебя перед глазами, ты и ждешь от него чего-то. Тебе больше ждать неоткуда. У нас с Сашкой тоже так было. Я мигом перестала на все реагировать, когда любовника завела. Знаешь, как классно! Сразу все по барабану стало.