Чтение онлайн

Он протянул кассирше десятидолларовую купюру — на размен.

— Доброе вам утро, мистер Гриншпан. Как дела? Что-то давненько к нам не заглядывали, — сказала кассирша.

— Меня не было три недели, — сказал Гриншпан.

— Устроили себе каникулы? — спросила кассирша.

— У меня сын умер.

— Я не знала, — сказала кассирша. — Очень вам сочувствую, сэр.

Гриншпан взял столбики монет, выданные кассиршей, сунул в карман.

— Спасибо, — сказал он.

На улице было тихо и пусто. Прямо как в воскресенье, подумал он. В магазине небось ни души. Увидел в витрине свое отражение и понял, что забыл снять фартук. Решил, что фартук, наверное, придает вид очень занятого человека. Именно фартук, подумал он. А не деловой костюм. А костюм — только при портфеле. При портфеле или в фартуке — значит, занятой человек. Форма такой вид не придает. Про солдат так не подумаешь, про полицейских тоже. Про пожарного в форме — да, но только если на голове у него каска. Вот шмо [40] , подумал он, в твоем возрасте расхаживать по улице в фартуке. Неужели и вице-президенты банка заметили его фартук? И снова навалилась тяжесть.

Он не находил себе места, нервничал, и все его раздражало.

Когда Гриншпан проходил мимо ресторанчика «Домашний», где он обычно обедал, кассирша заметила его через витрину и помахала рукой, приглашая зайти. Он покачал головой. В первый момент, увидев, как она вскинула руку, он хотел было заглянуть туда. Но там ведь полно народа, другие бизнесмены сидят, пьют кофе, тушат сигареты в блюдца, на тарелках аккуратно порезанные булочки. Он заранее знал, как там все будет. Нытики и хохмачи. Нытики с постными лицами рьяно жалуются на застой в делах, на расход бензина, на здоровье; расписывая страдания, они с чувством оплакивают свои жизни, туманно намекают на жестокие обстоятельства, и скорбь их никто до конца понять не может. Хохмачей же никаким горем не пронять, глядя на нытиков, они понимающе перемигиваются, громко шутят или же, понизив голос, рассказывают о своих победах, о влиятельных знакомых, о подделке лотерейных билетов или о подпорченном товаре, который удалось сбыть, о том, как удалась жизнь; пальцы у них липкие от сладких булочек.

И они мне нужны? — подумал он. Велики шишки. Что они понимают? Они сыновей теряли?

Он вернулся в магазин и отдал Шерли мелочь.

— Шварц пришел? — спросил он.

— Нет, мистер Гриншпан.

Оштрафую, подумал он. Как пить дать, оштрафую.

Он огляделся и увидел, что в магазине появились покупатели. Не то чтобы много, но больше, чем он ожидал. Молодые домохозяйки, жены университетских преподавателей. Хорошие покупательницы, подумал он. Хорошие клиентки. Знают, сколько могут потратить, и точка. Не морочат голову из-за цен. Вот если бы покупательницы постарше брали с них пример. Приходят в мехах и считают, раз они ходили еще в его старую лавочку, значит, им положены привилегии. В супермаркете? Какие здесь могут быть привилегии? Разве в «Эй энд Пи» есть скидки? А в «Нэшнеле»? [41] Чего же они от него хотят?

Он прошелся по рядам, поправляя товар на полках. Ладно, подумал он, хоть какой-то народ есть. Если так будет весь день, хоть несколько центов он заработает. Несколько центов, подумал он. Несколько долларов. Да какая разница?

Ее он заметил, когда разговаривал с распространителем. Тот пытался рассказать ему о новом товаре, о каком-то порошке, десять центов с коробки скидка и еще что-то, но Гриншпан не сводил глаз с нее.

— Возьмете несколько ящиков на пробу, мистер Гриншпан? В Детройте, стоит его выставить на полки…

— Нет, — перебил его Гриншпан. — Не сейчас. Он плохо продается. И мне он ни к чему.

— Мистер Гриншпан, я же вам о чем толкую! Это совершенно новый товар. Всего три недели, как в продаже.

— Потом, потом, — отмахнулся Гриншпан. — Поговорите с Фрэнком, я занят.

Оставив распространителя, он пошел по проходу за женщиной: останавливался, когда останавливалась она, поворачивался к полкам, делал вид, что что-то там поправляет. До одного яйца, хоть до одного яйца дотронется, подумал он, я ее вон вышвырну.

Это была миссис Фримкин, жена доктора. Старая клиентка и бывалая мошенница. Большая специалистка. Долго сюда не ходила — после того, как они повздорили из-за тридцати пяти центов за доставку. За ней нужен глаз да глаз. У нее в запасе куча уловок. Бывало, подойдет украдкой к яйцам и пару-тройку проткнет. Вытрет пальцы об себя и идет жаловаться: из-за него, мол, она платье испортила, «с полным доверием к вам» отбирала яйца, думая, что они целые. «С полным доверием к вам», — она вечно это повторяла. Вот и приходилось за целую коробку брать с нее, как за полдюжины, лишь бы заткнулась. Большая специалистка…

Он подошел к ней. И с облегчением увидел, что на ней хорошее платье. Фокус с яйцами она проделывала, только если была в домашнем.

— Джейк! — улыбнулась ему она.

Он молча кивнул.

— Я слышала про Гарольда, — сказала она печальным тоном. — Мне доктор рассказал. Я как узнала, со мной чуть сердечный приступ не случился. — Она тронула его за локоть. — Я вот что скажу, — продолжала она. — Мы ничего не знаем. Просто не знаем. Вот миссис Барон, она нашей соседкой была, когда мы еще на Дрексель жили, упала замертво на улице, и все. А у нее дочка через месяц замуж выходила. Как ваша жена?

Гриншпан пожал плечами:

— Я могу вам чем-нибудь помочь, миссис Фримкин?

— Я что, здесь в первый раз? Не нужна мне помощь. Вы своими полками занимайтесь. Я, что мне нужно, сама возьму.

— Ну да, — сказал он, — да. Берите. — У нее был еще один приемчик. Она приходила в магазин — к нему, в «Эй энд Пи», без разницы, и смотрела, что сколько стоит. Даже цены записывала. Он отлично знал, что она ничего не купит, пока не убедится, что нигде нет хоть на цент дешевле.

— Мне совсем немного нужно. Вы за меня не беспокойтесь, — сказала она.

— Да-да, — сказал Гриншпан. Вот сволочь — так бы шею и свернул!

— Фрукты хорошие? — спросила она.

— Между нами?

— А как же!

— Честно признаюсь, — сказал Гриншпан, — такие хорошие, что мне даже обидно, что их раскупают.

— Может, куплю бананчик.

— И не ошибетесь, — сказал Гриншпан.

— У вас славный магазин, Джейк. Я это всегда говорю.

— Так купите что-нибудь, — сказал он.

— Поглядим, — произнесла она загадочно. — Поглядим еще.

Они стояли около консервированных овощей, и она потянулась за банкой горошка. Многозначительно смахнула пыль с банки и взглянула на цену.

— Двадцать семь? — спросила она удивленно.

— Да, — сказал Гриншпан. — Это что, много?

— Ну… — протянула она.

— Да чтоб мне пусто было, — сказал он. — Двадцать два года в торговле и до сих пор не знаю, сколько брать за банку горошка?

Она недоверчиво покосилась на него и, натянуто улыбнувшись, осторожно поставила банку на место. Гриншпан свирепо на нее зыркнул и ухватил за рукав проходившего мимо Фрэнка, сделав вид, что тот ему срочно понадобился. Он вел Фрэнка, держа его под локоть, по проходу и спиной чувствовал взгляд миссис Фримкин.

— Вот ведь подлая баба… — прошептал он.

— Не заводись, Джейк, — сказал Фрэнк. — Может, она снова станет к нам ходить? Ну любит она схитрить, и что с того? Я даже обрадовался, когда ее увидел.

— Чему тут радоваться? — сказал Гриншпан. Бросив Фрэнка, он направился к мясному отделу. — По телефону заказы делали? — спросил он Арнольда.

— Всего несколько, Джейк. Хочешь, соберу?

— Да ладно уж, — сказал Гриншпан. — Давай мне. — Он взял у Арнольда бланки. — Я ими сам займусь, пока все тихо.