Чтение онлайн

– Думаю, что завтра мы соберем все же совещание с местными предпринимателями и руководителями всех рангов, – твердо решила Татьяна. – Сначала речь пойдет о строительстве храма, а потом я хочу задать вопрос по Красному бору. Посмотрим, что об этом скажут люди. Отец Алексей, ваше присутствие было бы очень желательным. Посидите, послушаете, может быть, выскажете свое мнение…

– Буду обязательно, – пообещал батюшка.

До дома на Береговой добрались уже вечером. Пришлось еще зайти в магазин за хлебом. Остальное все привезли с собой из города: консервы, чай, сахар и прочие продукты, а также электрический чайник, простыни, одежду. Хомячка Тимку решили все же оставить на попечение Полины Ефремовны.

Даша с любопытством разглядывала двор и постройки, с трепетом первооткрывателя входила в сени. Андрей по пути объяснял ей значение этого слова, а Даша вспомнила строчку из стихотворения: «Ласточка с весною в сени к нам летит». В доме она быстро обошла все комнаты, залезла на печку, потом с помощью отца заглянула на полати.

– А где здесь телевизор? – вдруг спросило дитя двадцать первого века.

– Телевизора здесь нет, – ответил Андрей и спросил, где она хочет спать.

– В маленькой комнате, – не задумываясь ответила девочка и отнесла в горенку бабушки Анны свою куклу Настю и плюшевого пса по имени Эндрю.

Она уложила их на железную кровать, а ей самой Татьяна постелила на бабушкиной. Вскоре девочка, утомленная всеми этими событиями, обрушившимися на нее за один день, уснула. А Татьяна вышла во двор, где под навесом сидел задумчивый Андрей.

– Можно я закурю? – спросила Татьяна.

– А? Да. Конечно. Зачем ты спрашиваешь?

– Ты не устал?

– Нет. От чего уставать? От безделья? Я уже потерял целую неделю. Сейчас думаю, как наверстать. Утром я уйду рано. Как нам быть? Тебя будить не хочется, а раскрытым дом нельзя оставлять. Мало ли…

– Ничего. Я встану, а потом опять завалюсь, – улыбнулась Татьяна.

– Ты записала мой сотовый?

– Ага. Уже забила в «память».

– Таня, я на ваше совещание, естественно, не пойду, некогда, а как нам быть с Дашкой?

– Не беспокойся. Она побудет с дядей Пашей. Я отведу ее к своим, на Октябрьскую. Там тоже раздолье – большой дом, сад, кошка Муська. Так что скучать она не будет.

– Ну и прекрасно, – пробормотал он и заглянул своим волнующим взглядом в ее глаза, полные ожидания.

Дядя Паша искренне обрадовался девочке. Он с удовольствием отвечал на бесчисленные Дашины вопросы и сам спрашивал о ее городском житье-бытье. Татьяна с легким сердцем оставила их в саду под яблонями, где они расположились на столе с картами и домино, и отправилась прямиком в администрацию.

Симаков встретил ее с подхалимскими ужимками, но всячески подчеркивая свою значимость как главы большого села с десятью тысячами населения.

– Не беспокойтесь, Татьяна Михайловна, народ будет. Мы уже всех оповестили. Предупредили об особой важности мероприятия. Ровно в шестнадцать ноль-ноль начнем.

– Хорошо. Я буду в это время. Скажите, а из районного центра кто-нибудь из руководства приедет?

– А как же! Без них мы ничто. Как мы без вышестоящих-то будем брать на себя такую ответственность? Что вы, Татьяна Михайловна! Должен подъехать Вепрев, зам. главы муниципального образования. Кроме того, крупные предприниматели из Привалово. Хе-хе! Мы их тут называем «приваловскими миллионерами». В общем, полное представительство. И конечно, ваше присутствие, как говорится, главная фишка на совещании.

– Я бы хотела пригласить и районного прокурора.

– Прокурора? – опешил Симаков. – Но… не совсем понимаю, что ему тут делать. Криминальных вопросов на повестке нет, так что…

– И все же позвоните ему и пригласите. От моего имени, если уж на то пошло. Договорились?

– Ну хорошо, я позвоню… Не знаю, будет ли у него время. Он человек занятой.

– Мы с вами тоже не в бирюльки собираемся играть. – Впервые в ее голосе появились металлические нотки.

– Да-да, разумеется, – растерянно бормотал Симаков, вытирая платком пот на жирном лице.

До четырех часов была уйма времени. Татьяна вернулась на Октябрьскую и застала во дворе такую картину: на открытой площадке, где обычно жарили шашлыки, стояла большая пластмассовая ванна, наполненная водой, и в ней сидела довольная Даша. Она играла какими-то пупсами, а Павел Федорович сидел на лавочке и читал газету.

– Вот нашел в сарае Оксанкины куклы, вытащил оттуда же старую ванну, налил теплой водички. В самый раз в такую-то жару. Пусть побрызгается маленько. Потом пойдем клубнику с грядок собирать, так ведь, Дарья?

– Угу, – согласилась Даша, не отрываясь от игры.

– Надо только в сухое потом переодеться. Есть во что?

– Есть. От Оксанки много чего осталось. Я в комоде щас посмотрю.

Павел Федорович пошел в дом, а Татьяна села на скамейку. У калитки остановился грузовик, и вскоре показался Виталий.

– О! Какими ветрами снова в Кармашах? – удивился Виталий, пряча радость от неожиданной встречи.

– Я же говорила дяде Паше, что скоро вернусь.

– Ну, от бати информации не дождешься. Ему бы в разведке служить.

– Ты на обед?

– Ага. Сейчас только умоюсь. А это что за барышня в ванне?

– Это Даша, дочка Андрея.

– Андрея, художника? У него что же, и жена есть?

– Нет. Они живут отдельно.

– Мои папа и мама развелись, – вступила в разговор Даша. – А вы кто?

– Я-то? Брат вот этой тети.

– Тети Тани?

– Ага. Только не родной, а двоюродный.

– А что такое «дворо… двороюродный»?

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Виталий. – Двоюрод-ный. Поняла?

– Ага. Дваюры-дный, – повторила она по слогам, интерпретировав незнакомое слово. – Хм, значит, два Юры – ваши братья? А где же там тетя Таня?

– Ну ты совсем меня запутала. Ладно, подрастешь, поймешь значение этого слова. Давай-ка вылазь из воды! Вон дед полотенце принес.

Виталий вытащил Дашу из воды, отнес на скамейку. Татьяна взяла полотенце, тщательно обтерла девочку, а потом переодела ее в хлопчатобумажные шортики и футболку, оставшиеся от Оксаны.

Девочка с удовольствием помогала накрывать стол для обеда. Она раскладывала ложки и вилки, бегала в дом то за хлебом, то за тарелками. Виталий, умывшись и переодевшись в чистую рубашку, выглядел помолодевшим. А может, причина была в другом? Мы стареем от нелюбви и уныния, а если любим, пусть даже без взаимности, то внутренний свет, что горит в нас в это время, озаряет наши лица, придает блеск глазам, разглаживает морщинки.