Чтение онлайн

Далила удивилась:

— Неужели это так сложно?

— Сложно? Да у меня крыша, простите, едет от вашего предложения, так это невозможно! Ха! Мою жену заботой должен я окружить! Да она мгновенно на голову взгромоздится!

— Как? Вы от нее уходите.

— Вы не знаете моей жены. Она склочная баба! Мегера! Если я вдруг начну ей угождать…

Сибирцев, представив такой фантастический вариант, опешил и призадумался.

— И что жена, по-вашему, сделает? — поинтересовалась Далила.

— Даже не знаю, — ошеломленно признался Сибирцев. — Если жене брякну: «Заботой пришел тебя окружать», она, пожалуй, в обморок хлопнется. Или на месте меня убьет. Нет, Далила Максимовна, при всем уважении к вам следовать рискованным рекомендациям я не могу.

— А если попробовать? Вы же сильный мужчина. Стоит вам захотеть, и у вас все получится.

Он взорвался:

— Да в том-то и дело, что я не хочу!

Далила, сложив на груди руки, заявила:

— Тогда я отказываюсь вам помогать. Я бессильна. Поймите, психология — это наука. Вам же не придет в голову ругать врача за то, что он мажет рану йодом. Вам больно, но вы терпите. Вот и здесь потерпите, ради вашего же счастья.

— Так и быть, потерплю! — в отчаянии махнув рукой, решился Сибирцев.

Проводив строптивого Сибирцева, Далила уставилась на часы — ее волновало, придет ли Левицкая?

«А вдруг она уже приходила!» — осенило Далилу.

Она выглянула в приемную и с надеждой спросила у секретарши:

— Даша, Ирина Сергеевна за своей сумочкой не приходила?

— Нет пока. А зачем ей раньше времени приходить? Вы же на шесть вечера ей назначили. Осталось десять минут. Эта Левицкая пунктуальная, вы же сами мне говорили.

— Ты права, — согласилась Далила, возвращаясь в свой кабинет.

«Странно, — удивилась она, — почему я зациклилась на этой Левицкой? Подумаешь, видела она нас с Матвеем. Мы взрослые люди, все понимаем. Матвей не любовник, а муж. Тогда возникает вопрос: а Левицкая это знает?»

Далила на себя рассердилась: «Знает, не знает — какое ей дело. Давно пора выбросить эту Левицкую из головы. Будто нет у меня настоящих проблем. До шести подожду и ухожу. Я о ней просто забыла! Все! Ее нет!»

Далила снова вышла в приемную. Секретарша, не отрывая глаз от монитора, по-свойски спросила:

— Что-то хотели?

— Дашенька, приготовь, пожалуйста, кофе. Покрепче, — попросила она.

В этот миг дверь офиса распахнулась, на пороге появилась Левицкая. Встретившись с Далилой растерянным взглядом, она вспыхнула и спросила:

— Я опоздала?

Даша глянула на часы и сообщила:

— Вы пришли минута в минуту.

— Проходите, я вас жду, — пригласила Далила, с удовольствием отмечая, что неловкость прошла. — Вы, кажется, сумочку забыли вчера, — невозмутимо сказала она.

— Точно, забыла, — подтвердила Левицкая.

— Дашенька, пожалуйста, два кофе, — попросила Далила, принимая из рук секретарши сумочку и передавая ее Левицкой.

В кабинете, устроившись в кресле, она с любезной улыбкой спросила:

— Вы анкету заполнили?

— Да, — смутилась Левицкая.

— Отлично. Оставляйте, Даша ее обработает.

А сейчас, Ирина Сергеевна, мы еще побеседуем. Скажите, давно у вас дискомфортное состояние?

— Около года.

— Оно всегда одинаковое или меняется?

— Ухудшается. Теперь вот появилось отвращение к пище.

Далила скользнула взглядом по фигуре Левицкой в кресле, отметив про себя, что истощенной ее не назовешь.

— Вы работаете? — спросила она, хотя этот вопрос (да и предыдущие) был в анкете.

Левицкая потрясла головой:

— Нет. Я не работаю, нет.

— Почему?

— Нет необходимости.

Подумав, она добавила:

— И муж не разрешает.

— Чем же вы занимаетесь?

— Домашним хозяйством, — вздохнула Левицкая. — Я музыкальный педагог, пробовала вернуться в профессию, но неудачно.

Вообще-то Далила собиралась изучить опросник Левицкой дома, но она не решилась опять отложить прием. Было очевидно: женщине надо выговориться. Она чувствует себя брошенной и никому не нужной.

«Если отправлю ее, получит новую травму, — подумала Далила. — Надо просто с ней поболтать, по-женски, без всяких анализов. Сейчас это ей полезней».

Далила частенько становилась подругой своих пациенток, если считала, что это поможет делу. Вот и теперь она оживленно спросила:

— А подробней можно о неудаче?

— Можно, — кивнула Левицкая и снова вздохнула. — Я пыталась давать уроки музыки на дому. Не для денег, от скуки. Муж запретил мне бросать дом, ученики ко мне приходили. Я дала объявление.

— И много у вас набралось учеников? — для поддержания разговора осведомилась Далила.

— Нет, немного. В основном детишки и все бездарные. Если бы не Полина, я забросила бы музыку. А Полина, удивительная девочка. Очень талантливая.

Глаза Левицкой загорелись и мгновенно потухли.

Далила спросила:

— Сколько Полине лет?

— Кажется, двадцать. Или двадцать три. Или двадцать пять. Я не знаю. Я паспорта у нее не спрашивала, а Полина все время врет. Точнее, врала.

— Врала? С ней что-то случилось?

— Поля пропала, — с жалобной безысходностью прошептала Левицкая и разрыдалась. — Полина откуда-то из провинции, — сквозь всхлипывания выдавила она. — Поля очень талантливая, а снимать квартиру в Питере дорого.

— И она жила в вашем доме, — догадалась Далила. Левицкая перестала плакать, вытерла слезы и со вздохом сказала:

— Да. Муж разрешил. Его все равно не бывает дома. Он и ночевать не всегда приходит. Вот Поля у нас и жила. Я была рада.

«Поля жила в их доме и дожилась. Она разбудила материнский инстинкт в Левицкой и половой в Левицком», — оценила ситуацию Далила.

— А сейчас Поля беременна? — спросила она.

Ирина Сергеевна опешила:

— С чего вы взяли? Нет, Поля пропала.

— Как пропала? Куда?

— Я ничего о ней не знаю. Она просто ушла. Вдруг. Ни с того ни с сего.

«Все ясно, — решила Далила, — Левицкий снял Полине квартиру».