Чтение онлайн

Он, прищурившись, взглянул на нее:

– Спасибо.

Его мать уже направлялась к двери, прихватив по пути сумку.

– О, большое спасибо, Джози. Я уверена, что Хьюстону будет приятно поболтать с кем-нибудь, кроме своей старой матери.

– Не стоит благодарности, – ответила она.

Хлопнула входная дверь.

Она чуть скривила губы, осторожно присаживаясь за кофейный столик.

– У тебя очень милая мама. – У него чуть смягчилось лицо.

– Она невероятно светская дама. – Он закатил глаза. – Но временами буквально сводит меня с ума.

Она оказалась права.

– Так что, подать тебе что-нибудь сейчас? Выпить? Кофе? Чай? Меня?

Будь на ее месте кто-нибудь другой, он стал бы расспрашивать его о ранах, интересоваться его состоянием, выражать сочувствие. Интуитивно она поняла, что все это вызывает у него раздражение. Так что она старалась быть оживленной и деловой.

Обычно безупречные волосы сейчас выглядели, словно он старался пригладить их левой рукой, но все же отказался от этого намерения. Правая рука была заботливо устроена на животе.

Он зарычал:

– О Господи, и ты тоже начинаешь проявлять материнскую заботу!

Джози снова взглянула на него, правда, на этот раз чуть ниже. Окинув взглядом его вытянутые ноги, она облизнула губы.

– Я совсем не то имела в виду.

По тому, как изменилось его дыхание, она поняла, что он понял намек.

– Да что ты? И что же ты хотела сказать?

Она ответила не сразу, слегка откинувшись назад и сложив руки на столе.

– Ты ведь знаешь, что тебе придется пробыть на больничном по меньшей мере две недели.

Он скривился:

– Ну конечно.

– Так что ни одна душа не заметит некоторую напряженность в наших отношениях.

Его брови чуть поднялись.

– На что ты намекаешь?

Момент настал. Она с трудом выдавливала из себя слова, скрывая желание, накатывавшееся, обжигающее, влажное, струившееся между ног, словно жидкая лава.

– На то, что нам нет необходимости ограничиваться одной ночью. Ночь эта может превратиться в серию ночей. – Она на секунду запнулась. – Пока один из нас не скажет «довольно».

Это оказалось для него неожиданностью. Поначалу Хьюстон разволновался, увидев Джози в гостиной рядом с матерью. Его озадачило охватившее его странное томление.

Затем его обозлило то, что она останется с ним, будет видеть его в таком состоянии, несчастного инвалида, прикованного к кушетке. Прямо сейчас ему не нужна была Джози Эдкинс со всеми ее соблазнами. Во всяком случае, не тогда, когда столкнулся с фактом, что не чувствует собственную руку. Вполне вероятно, что он больше не сможет оперировать.

Ибо фраза Майка Уильямса о его руке – «почти полностью функциональна» – означала, что в один прекрасный день, через шесть недель в гипсе и несколько месяцев реабилитации, он сможет научиться без посторонней помощи застегивать собственную рубашку и поднимать стакан, а такие тонкие автоматические навыки, как писать от руки, – вряд ли.

Но вот Джози, Джози, Джози – милая и аппетитная Джози, с этими ее словами, которые она выдавила, запинаясь и волнуясь, с ее нежным белым телом, которое так привлекало и искушало его… Он не мог устоять перед ней. Он не порвал с ней. Еще оставалось так много приятных вещей, которыми они могли бы заняться вместе.

Но только не в таком состоянии. Не прикованный к койке, заштопанный, весь в бинтах, хромой, в общем, сплошное недоразумение, а не мужчина. Он хотел, чтобы она вернулась, когда он будет прежним – крепким и здоровым, чтобы возобновить их опасные игры. Потому что их могли застать врасплох. И он сам мог захотеть играть в них снова и снова.

Он задвигал ногами по полу, сдерживая стон, когда при шлось подтянуть раненую ногу, кожа под повязкой зудела, а мышцы горели. Он чувствовал себя удобнее, когда сидел, упершись ногами в пол.

– Я пока что не совсем в форме, но недельки через две, полагаю, мы сможем что-нибудь сообразить.

Юбка на ней задралась, а Джози, похоже, совсем забыла, что сегодня на ней не джинсы. Она сидела, раздвинув колени, раскинув ляжки прямо перед ним, а белые трусики поддразнивали его.

– Я не желаю ждать две недели, – заявила она. Ее щеки пылали, глаза распахнуты, дыхание учащенное.

Его член лихо вскочил при ее словах.

– И поэтому ты демонстрируешь мне свои трусики?

На ее лице отразилось смущение. Она залилась краской. Ее ноги плотно сжались.

– Ох! Я это не специально. – Он ухмыльнулся:

– А я было подумал, что это означает конкретное предложение. – И добавил, озвучив любопытную мысль, пришедшую ему в голову: – А по средам что у тебя на трусиках? Что там внизу нарисовано? Цветочки, полоски, сердечки?

– Там бычий глаз – черные кружочки.

Под этими словами явно таилась двусмысленность. Она имела в виду мишени? Маленькие кружочки, один в другом, прямо на ее лоне.

– Покажи.

– Нет!

– Они у тебя на попе? Или спереди?

– И там и там.

– Повернись. Покажи мне попу.

– Они похожи на те губки.

– Ну так покажи мне их. Задери юбку.

Его здоровая нога задрожала, член набух, и вообще он вел себя как последний козел. Но Джози, испустив тяжкий вздох, встала на ноги. Она повозилась с молнией сзади, затем медленно потянула юбку вверх, извиваясь всем телом, чтобы пропихнуть крутые бедра.

Она повернулась, прежде чем он успел что-нибудь разглядеть, но затем задрала юбку до талии, опустилась на одно колено и стала ждать.

Хьюстон ощутил слабость во всем теле, как тогда на пляже, когда он истекал кровью на влажном песке. Круглые мишени соблазнительно выделялись на каждой половинке попки, искушая его, руки так и тянулись, чтобы потрогать, пощупать их.

– Где, черт возьми, ты достала их? – в притворном ужасе пробормотал он. – В секс-шопе?

– Да нет же! Это так называемые тематические трусики – считается, что они должны быть пикантными, но не сексуальными. Господи, буду я еще покупать что-нибудь в секс-шопе! Мой зад предназначен совсем не для этого.