Мужской закон
Шрифт:
– Русские? – Шамаев сидел, полуобернувшись, на переднем сиденье. – Русские все виновны! Женщины, дети, старики! Почему? Потому что они платят налоги, а на эти налоги правительство покупает бомбы, ракеты, которыми нас бомбят! Они все – все россияне – подлежат наказанию по законам священного джихада!
– И что, эта война никогда не закончится? – Корреспондент радио «Свобода» Ингрид сидела на заднем сиденье «Ниссана», судорожно ухватившись за стойку подголовника, с трудом удерживая микрофон у лица Шамаева. Машину нещадно болтало на старой, разбитой дороге...
– Как завещал нам наш президент Джохар Дудаев, да продлит Аллах его дни в райских садах, – высокопарно промолвил Шамаев, – даже если в этой войне погибнет 70% чеченцев, выжившие 30% будут жить в свободной стране!
Ингрид чуть не прыснула от смеха... «В свободной от кого? – подумала она. – От населения»? Но профессионализм сработал, и она сохранила невозмутимую мину на сухом, некрасивом лице, не изукрашенном косметикой.
– Поэтому война будет продолжаться... – Шамаев задумался. – Короче! Мы будем убивать русских кафиров, пока они не примут ислам! Что я еще могу сказать?
– Но Россия – монстр! – воскликнула Ингрид. – Это же колоссальная сила и мощь государства и его ар...
– Э-эй, смотры, смотры! – вскричал вдруг водитель, небритый грузин Гиви, перебив монолог Ингрид. – Машин появилса навстрэча!
Шамаев посмотрел на дорогу и увидел впереди на улице селения белую «Ладу», быстро приближающуюся к выезду из населенного пункта. Он напрягся и уже ухватил рукой ствол автомата, стоявшего между ног... но успокоился. Было видно, что водитель в машине один. Он гнал машину по улице, оставляя за собой густой шлейф пыли.
В этот момент с боковой грунтовки, идущей в обход селения, из ореховой рощи вылетел рыже-оранжевый «Москвич» – шедевр советского автопрома... Авария была неизбежна. Водители ударили по тормозам, машины занесло в пыли, но все было тщетно – автомобили столкнулись, и от удара их развернуло поперек дороги...
Гиви расхохотался. Давясь смехом, он упер указательный палец в лобовое стекло и прохрипел:
– Вот эта мастэр, да! Джигит, да! Два антамабыль на вэсь сэло, дарога савсэм пустой, нэт, он всо рамно стукнулся умудрылся!
Следовавший впереди «УАЗ» с личной охраной амира резко принял вправо и остановился.
– Объезжай! – скомандовал Шамаев Гиви. – И становись рядом.
Из «УАЗа» вышли трое охранников и встали впереди машины, с интересом глядя на происходящее и похохатывая время от времени. А водители столкнувшихся машин, выскочив на дорогу, выясняли отношения, хватая друг друга за грудки и выражая свое отношение к случившемуся яростными криками.
Шамаев пытался понять, что они орут, но кроме слова «шайтан» ничего не смог разобрать.
– Ахмет, кто они? – обратился амир к старшему из телохранителей. – Не могу понять, на каком языке они разговаривают...
– Один, по-моему, даргинец или табасаранец – даг, короче. Второй, наверное, ногаец, – ответил Ахмет, показав в ухмылке два ряда металлических зубов, вставленных ему умельцами-зэками в лагере республики Коми, где Ахмет десять лет валил лес. – Самое смешное, что каждый орет на своем языке. Но смотри, понимают друг друга!
Охранники расхохотались.
Ингрид толкнула локтем оператора – Гюнтера.
– Ты снимаешь? – прошипела она.
Гюнтер кивнул головой в ответ.
– Давай выйдем, – сказала Ингрид. – Нужно снять качественную картинку. Это же шедевр! Эксклюзив!
Гюнтер, не прекращая съемку, выбрался из машины. Ингрид встала рядом с ним, протянув микрофон в сторону аварии на дороге.
Охранники из второй машины вышли и, оглядываясь на лес, прикрыли спину амира.
– Ахмет, разгоните их! Нам ехать нужно! – приказал Шамаев.
Охранники вразвалочку направились к дерущимся.
Поговорив с водителями разбитых машин, они растолкали их в разные стороны и отправились обратно. Но не успели телохранители амира пройти и двадцати метров, как водители вновь налетели друг на друга петухами...
Время было дорого. Шамаев вовсе не собирался проводить шуру в 12.00 часов, как было сообщено всем амирам малых и больших отрядов. Он планировал появиться в селении неожиданно, рано утром, и сразу же провести совет. Для этого он разослал указание всем моджахедам прибыть в селение вечером накануне шуры. Даже если информация просочится к федералам, блокировать селение они, в таком случае, не успеют... Амиры уйдут задолго до назначенного времени.
Шамаев был осторожен и хитер. И идея Масхадова провести шуру в нейтральном населенном пункте ему не нравилась изначально. А тут еще эта навязанная ему Асланом парочка «киношников»... Понятно, что командиру нужно показать миру, что армия Ичкерии живет и сражается, что его командиры проводят военные советы в селениях, которые федералы считают нейтральными... Понятно, что сюжет с чинно сидящими за столами с прохладительными напитками и чистыми листами бумаги перед собой, обсуждающими план военных действий амирами будет на «ура» воспринят западными телеканалами... Но почему он, командующий Западным фронтом армии Ичкерии Абдулла Шамаев, должен рисковать собой и своими амирами, добровольно-принудительно влезая в гнездо мунафиков, сотрудничающих с федералами и готовыми на предательство своей армии в угоду России?!
И Шамаев занервничал.
– Да прекратите вы этот цирк, в конце концов! – заорал он Ахмету. – Растащите машины и освободите проезд! – И подтолкнул остававшихся с ним охранников в сторону дороги...
Забросив оружие за спину, охранники отправились к машинам сельчан. Растолкав дерущихся водителей, они начали враскачку растаскивать аварийные машины в разные стороны, освобождая проезд.
Шамаев, занятый интервью с Ингрид и отвлеченный аварией, вдруг вспомнил, что выслал вперед дозор – сапера и двоих разведчиков с заданием проверить дорогу перед тем, как он с охраной проедет по ней. Они должны были ждать их здесь – на въезде в селение. Он задохнулся плохим предчувствием и сделал шаг вперед...
Все шло по плану. «Духи» купились на устроенную разведчиками «аварию», переключив на незадачливых водителей все свое внимание. Седой ждал развязки, ждал момента, когда они пойдут растаскивать машины, освобождая проезд...
Но верно говорят старые разведчики: нельзя предусмотреть всё! Никогда! В ходе операции обязательно что-то должно пойти не так, как планировалось... Но Седой и помыслить не мог, что все может стать так плохо!
Когда охранники пошли к машинам, столкнувшимся на дороге, открылась задняя дверца «Ниссана», и на дорогу медленно полез патлатый детина с видеокамерой на плече, шнур от которой тянулся в салон, свидетельствуя о том, что оператор не один... И точно: вслед за ним на дорогу выпорхнула худая как щепка девица с волосами какого-то безжизненного цвета. Она тут же обличающим жестом ткнула микрофон в сторону дерущихся разведчиков.