Чтение онлайн

— Знаешь, это даже для меня чересчур.

Ресницы землянки начинают подрагивать, и мы оба нависаем над девушкой, ожидая, когда она придет в себя. Волнуюсь, будто со скалы только что сиганул. Мирт вообще не дышит. Как бы он не ерничал, чувствую, что девчонка ему понравилась. И дело не в том, что он любитель всякой экзотики – кого только не было у него в любовницах. Здесь что-то более глубокое, и такое же необъяснимое, как у меня.

Девушка хрипит, пытаясь вдохнуть, и я расстегиваю молнию на ее кителе, чтобы не сковывал грудную летку. Тонкая ткань нательного белья не скрывает от нашего взгляда практически ничего, и побороть несвоевременное возбуждение стоит больших усилий.

— В глаза смотри, док! — шутит Мирт, толкая меня в бок.

— Да заткнись ты уже, — вымученно прикрываю глаза, представляя, как ввожу в его язык миорелаксант.

— Эйра…— шепчет он, поглаживая большим пальцем запястье землянки, где набита татуировка с ее именем, а рядом звезды, обозначающие ее статус на космическом корабле. Она капитан, что очень удивляет. Ей, кажется, и шестнадцати нет, настолько она крохотная и слабая.

Не выдерживаю и касаюсь ее лица рукой. Провожу по щеке, изумляясь тем, насколько нежной может быть кожа.

— Посмотри на меня, Эйра.

Ее веки медленно поднимаются, и рассеянный взгляд блуждает по нам.

— Очень хорошо, — облегченно выдыхает Мирт, сжимая ее тоненькое запястье в своей мощной кисти. Так и хочется гаркнуть, чтобы был осторожнее! Она настолько хрупкая, что можно не заметить, как сломаешь.

— Иди к нам, девочка, — приговаривает Мирт, стараясь завладеть ее вниманием и не дать уснуть, пока я ввожу очередную дозу лекарства.

Эйра расслабленно улыбается и выглядит пьяной из-за того, что пока еще плохо контролирует свое тело. Но это не мешает ей протянуть ослабевшую руку к моему лицу и положить ладонь на щеку.

Когда ее холодная ладошка касается меня, позвоночник прошивает молнией.

— Ты такой красивый! — она говорит медленно, едва слышно, но этого хватает, чтобы сердце с грохотом свалилось в пятки.

— И ты красивый! — другой рукой она трогает Мирта, и по его ошалевшему взгляду становится ясно, что он примерно в таком же состоянии, как и я.— Я на небесах…Вы мои ангелы? Да?

Заставляю взять себя в руки и продолжить осмотр. Девушка в шоке, а в таком состоянии чего только не привидится. Вот и мы за ангелов сошли. Смешно, конечно…

Пока проверяю рефлексы, она пытается увернуться и недовольно морщит носик. Мирт уговаривает ее потерпеть еще немного, и, кажется, это действует, потому что после всех экзекуций, устроенных мной, девушка снова улыбается.

— Вы мне нравитесь, — говорит она, но я уже не так рад ее признаниям. Сказанное в бреду не равно правде.

— Ты нам тоже, капитан Эйра, — отвечает Мирт, растекшийся маслом перед этой женщиной.

Посылаю импульс в ее мозг, чтобы девушка погрузилась в глубокий сон, и тут же слышу звуки подлетающих шаттлов.

— А вот и мамочка…— Мирт брезгливо передергивает плечами, глядя на приближающуюся свиту нашей королевы.

— Надеюсь, наши сработали оперативно и новости о прибытии «Терры» уже гуляют по планете.

Инстинктивно становимся плечом к плечу, закрывая девушку от Геи-матери. Чтобы передать Эйру в руки других врачей речи быть не может, там ее просто убьют, а миру скажут, что несчастная не перенесла тяжелых условий полета. И уж поскольку судьба распорядилась так, что мы первыми нашли землянку, значит и отвечать за нее тоже нам.

Планета Гея, «Новая Земля». Дворец Великой Матери

Странно, но я чувствую себя живой. Голова все еще немного кружится, и чувство тошноты никуда не делось, но я ощущаю свое затекшее тело, слышу ровное биение сердца. Прикусываю нижнюю губу, чтобы окончательно убедиться, что не сплю. Моргаю в темноте и замечаю в самом низу полоску света. Мозг начинает работать активнее, и я понимаю, что лежу то ли в шлеме, то ли в капсуле. Мое тело опутано проводами с датчиками, кожа под которыми тут же начинает чесаться. Пытаюсь пошевелиться, но слабость в руках не дает.

Пытаюсь вспомнить, было ли нечто похожее в нашем медблоке, но дело в том, что медицинский бокс мы отсоединили примерно полгода назад. Значит, я не на «Терре»?

Стоп! Не на «Терре»?!

А где же тогда? И кто меня спас?

Словно в ответ на мой вопрос, замечаю подходящую к ногам пару женщин. Лиц их не вижу, но тяжелая грудь, четкая талия и пышные бедра выдают в них именно женщин. Одеты они в многослойные легкие платья, а количество ювелирных украшений намекает на их высокий статус.

Когда одна из них кладет руки на мою щиколотку, меня прошибает потом. Я давлюсь воздухом, а тело превращается в камень.

— Нашли все-таки, — женщина наклоняется ниже, чтобы заглянуть под верх капсулы и увидеть мое лицо.

Не уверена, что у нее получится, ведь вокруг меня темно. Зато я прекрасно вижу гнев и злобу в ее острых, но красивых чертах. Она молода, насколько я могу определить, лет сорока. И фигура у нее такая, о которой я мечтала с момента, как моя грудь начала расти. Но питания и витаминов на корабле всегда не хватало, поэтому пышные формы оставались недостижимой мечтой.

Большие чуть раскосые глаза сверкают недовольством. Она нервно сдувает прядь рыжих волос, упавших на лицо, и выпрямляется.

— Что ж, покажем им наше гостеприимство. Только пусть не думают, что получится насаждать свою правду.

— Великая Мать, может быть, не стоит думать о них плохо? У нас общий предок.

— Вот увидишь, Варюшка. Из-за них будут проблемы. Сердцем чую.

Снова кусаю несчастную нижнюю губу. Диалект, на котором говорят женщины, мне понятен. А это значит, что я там, где и должна была оказаться. Вернее, там, куда должны были прибыть мои предки еще семьсот лет назад, но почему-то заплутали в космосе. Никто из них не ступал на твердь планет. Они рождались и умирали на «Терре», и мне грозила та же участь. Я готовила себя к тому, что должна буду родить ребенка и обучить его всему тому, что умела сама, передать знания предков. Но судьба решила иначе.

И вот, когда мы, наконец, на месте, мне бы испытывать счастье, ведь именно я стала капитаном, добравшимся до Новой земли, но…радости что-то не нет. Впрочем, мне тоже не рады.

Женщины уходят, и сердце понемногу успокаивается. Будто опасность миновала. Но вместо этого грудь заполняет горечь. Что делать дальше, не понимаю. Не ждали нас здесь, и ценности, что мы так тщательно сохраняли, никому больше не нужны. Здесь своя жизнь, иная, а мы чужаки и места для нас нет.

— Уныние – смертный грех! — мужской голос звучит снаружи, и в глаза бьет яркий белый свет, — кажется, так говорят ваши священные писания?