Чтение онлайн

У нее было помещение; теперь надо было превратить его в магазин, куда люди будут с удовольствием заходить, бродить по торговым залам, что-то покупать. Спускаясь по Мэдисон-авеню, она подумала, что надо бы пройтись по большим магазинам и посмотреть, какие отделы понравятся. Потом можно позвонить в дирекцию и выяснить, кто их оформлял.

Мэдисон-авеню напоминала беговую дорожку с барьерами. То и дело надо было проходить через строительные площадки, уворачиваться от кузовов, груженных чурбаками, переступать через старые трубы и штукатурку; ей пришлось огибать огороженный участок, где настилали новый асфальт, проскальзывать между электриками, тянущими новую проводку, ввинчиваться в бригады штукатурщиков, облеченных в светлую униформу.

И все-таки она отыскала магазин, который отвечал ее вкусам и требованиям.

Совершенно очевидно было, что магазин Пако Риохи открылся буквально на днях. Маляр только заканчивал работу над вывеской. В большой матовой витрине красовался гигантский фикус, присланный в качестве подарка к открытию, а рядом с ним лежали три чудесные дамские сумочки. Парадную дверь удерживал клин, чтобы не закрывалась, и посыльный вносил ящики с товаром. Джейд остановилась и заглянула внутрь, прижав руку к окну, чтобы не отсвечивало. Стены помещения были покрыты деревянными панелями, на кафельном полу – богатый персидский ковер, а установленный в центре демонстрационный стол выглядел так, как, в представлении Джейд, выглядит мебель в старинных английских замках.

– Входите! – послышался голос с легким испанским акцентом. – Тут еще не все готово, но все равно – прошу. – Я и есть Пако, – хозяин расплылся в широкой улыбке, обнажив зубы совершенно немыслимой белизны. – А это, – сказал он, указывая на высокого и на редкость привлекательного мужчину, только что вошедшего в торговый зал из прилегающего кабинета, – Джордж Курас. Архитектор.

– Художник, – поправил Джордж, посылая Джейд ослепительную улыбку. Даже при беглом взгляде было видно, что это человек добродушный, неглупый и с чувством юмора. Она улыбнулась в ответ, сразу же почувствовав симпатию к новому знакомому. На нее так не смотрели с самых студенческих лет. Особенно в Форт Уэйне. Там все знали, что она – одна из Хартли.

– Художник, – послушно повторил Пако и вновь обратился к Джейд: – Надеюсь, вы зашли купить сумочку.

Он принялся открывать картонные ящики, демонстрируя широкий выбор сумок. Некоторые были сделаны из кусочков замши и змеиной кожи и отличались яркими, со вкусом подобранными цветами, другие – из первоклассной телячьей или мягчайшей свиной кожи; третьи – из натуральной индийской конопли, четвертые – из вязаного волокна, пятые – из покрытой лаком плетенки. Под пристальным взглядом Джорджа Джейд сделала свой выбор: изумрудного цвета сумочка из змеиной кожи и зеленой замши.

Пока хозяин выписывал счет, Джейд заговорила с Джорджем.

– По правде говоря, я зашла сюда не за сумочкой, – сказала она деловито, стараясь не замечать, что собеседник ее выглядит прямо как Уоррен Битти – обволакивающий взгляд, мягкий, чувственный рот и все такое. – Дело в том, что я арендовала здесь, в Нью-Йорке, магазин и для его оформления ищу художника. Мне очень понравилась ваша работа здесь…

Все в Нью-Йорке уверяли Джейд, что к пришельцам со Среднего Запада тут относятся настороженно; Джордж смотрел на это иначе.

– Да ведь в этом городе едва ли ни каждый откуда-нибудь приехал, – заметил он, добавив, что хотя и считает себя настоящим ньюйоркцем, родился и вырос в Тарпон-Спрингсе. – И все испытывают ностальгию по родным краям. Ну ладно, к делу.

– Фермерский дом в среднезападном стиле на Пятой авеню, – сказала Джейд, заряжаясь его энергией и деловитостью. – Белый миткаль, гладкая сосна, тканевые дорожки. Представьте себе, – глаза ее разгорелись, голос зазвенел, – первый теплый весенний день, открылись окна, крахмальные занавески колышатся на ветру.

Джордж улыбнулся и кивнул, увидев картину ее глазами, – так это будет и впредь, всегда.

Магазин «Хартли» на углу Пятой авеню и Пятьдесят третьей улицы напоминал фермерский дом в Индиане XIX века, чудесным образом перенесенный в век нынешний. Чистенький, обшитый деревянными панелями интерьер – Джордж спланировал его по горизонтали – грубые половицы, ненакрахмаленный миткаль, простые светло-желтые ткани – все выглядело несколько загадочно и очень привлекательно. Войти сюда – как уехать из города в деревню или мгновенно перенестись в прошлое, о чем втайне мечтают все американцы. Необычный вид магазина притягивал как магнит, и с первых же дней продажа товаров здесь превзошла самые смелые ожидания.

Херб Хартли прямо раздулся от гордости. В его глазах Джейд была само совершенство. Ну, почти совершенство. Если бы у нее был сын, «почти» можно было отбросить. Он спрашивал Барри, в чем дело, но тот говорил, что, похоже, Джейд не может иметь детей. Все время после выкидыша она старалась забеременеть, и ничего не получалось. Херб был разочарован. Когда Джейд ждала ребенка, он написал завещание, по которому оставлял все внуку (или внучке), – он хотел, чтобы новые поколения продолжали дело отцов. Теперь он переделал его, отказав все Джейд и Барри.

– Только не говори Джейд, что я тебе сказал, – попросил Барри. – А то она ужасно расстраивается, когда заговариваешь на эту тему.

Херб, отправившийся в Нью-Йорк посмотреть, как идут дела, был поражен увиденным.

– И кто же все это придумал?

– Она. Он, – почти одновременно ответили Джордж и Джейд и, посмотрев друг на друга, рассмеялись. За пять месяцев совместной работы они научились понимать все с полуслова, читать мысли, угадывать желания и настроения друг друга. За это время им приходилось часто быть вместе.

– Все у нас хорошо, кроме одного, – сказал Джордж, когда работа была закончена.

– А именно?

– Мы оба опоздали. Вы замужем, я женат.

– Насколько я заметила, – лукаво подмигнула Джейд – она уже привыкла к такому невинному флирту, – женитьба вам не слишком мешает. – Маленькая записная книжка Джорджа в бюро Кураса и Леланда была предметом постоянных насмешек. И Джейд знала, что, если даст Джорджу хоть малейший повод, он им немедленно воспользуется. Потому и следила так тщательно, чтобы не переступить невидимую Черту, отделяющую флир от чего-то большего, а Джордж, чуткий на такие дела, не предпринимал никаких попыток.

У него хватило совести покраснеть.

– Что ж, – пожал он плечами, – мужчины есть мужчины. Но с вами я был бы совсем другим.

– Вряд ли. Тигры никогда не меняют окраску.

– Этот тигр мог бы сменить, – серьезно заметил Джордж. – Ради вас.

Разговор начинал принимать опасный оборот, оба почувствовали неловкость и, по молчаливому согласию оборвав его, никогда уже к нему не возвращались. Порой им обоим приходило в голову, что фантазии лучше оставить на долю мечтателей.

– Может, мы все же переберемся в Нью-Йорк? – предложила Джейд, когда магазин открылся и был уже нанят директор. Ей очень не хватало этого города, который она успела полюбить и в котором ей так хорошо жилось. Джейд все больше запутывалась в отношениях между свекром и мужем, – дело в том, что она оказалась посредине между ними. Она всегда боялась повторить судьбу матери, которая делила мужа с другими женщинами. Но ей никогда не приходило в голову, что может появиться соперник мужа – его отец. Чем дальше, тем больше Барри привязывался к отцу, пытаясь заслужить его внимание и похвалу. К Джейд он обращался за утешением, а любовь искал у отца.