Чтение онлайн

— А что там с наркотиками? — Арсений предпочел проигнорировать ее вопрос. — Эдик в самом деле приторговывал кокаином?

— Я не знаю. — Марта отвернулась, поддела носком ботинка листья, сорванные минувшей бурей. — Макс торговал. Когда Ната перестала давать ему деньги, чтобы продержаться на плаву и заработать деньги на дозу, он стал драгдилером.

— Может быть, ты в курсе, где он хранил товар?

— Нет. — Марта покачала головой. — Не думаю, что в доме. Может быть, где-то в подсобных помещениях или… — Она замолчала.

— Или где? — насторожился Арсений.

— Не знаю. — Марта врала и даже не особо заботилась о том, чтобы ложь ее была похожа на правду. Она о чем-то догадалась, но не хочет делиться этой догадкой с ним. Ладно, он разберется сам. Сдается ему, что именно наркотики стали причиной смерти одного и едва не отправили на тот свет второго.

— Не знаешь. — Арсений невесело улыбнулся, подозвал Грима. — Марта, я должен буду уехать по делам. Это ненадолго, к вечеру я вернусь. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей?

— Я не наделаю глупостей.

Ее улыбка была такой же неискренней, как и ее слова. Он бы взял ее с собой, но информация, которую ему предстояло получить, являлась слишком деликатной, чтобы раньше времени делиться ею с Мартой. Лысый позвонил полчаса назад и сообщил, что нарыл кое-что очень интересное, настолько интересное, что по телефону и не расскажешь. Друг назначил встречу не где-нибудь, а в здании, где располагался фонд Саввы Стрельникова. «Крысолов, надо бы поднять кое-какие архивы, но меня туда не пустят, а ты теперь вроде как хозяин. Приезжай, друг! Это будет настоящая бомба, обещаю!»

Вот так, его ждала настоящая бомба, ради которой придется ненадолго оставить Марту без присмотра, но по-другому никак.

— Я очень тебя прошу, — Арсений хотел взять ее за руку, но в последний момент передумал, лишь коснулся рукава куртки, — не предпринимай без меня ничего, не лазь по чердакам, подвалам, погребам, не общайся с родственниками. А еще лучше, запрись в своей комнате и не выходи до моего возвращения. Обещаешь?

— Обещаю. — Она не смотрела ему в глаза, она смотрела на его побелевшие от напряжения пальцы. — А ты?

— Что — я?

— Ты обещаешь быть осторожным?

— Со мной ничего не случится.

Волнуется? За кого: за него или за себя? И ведь не понять ничего, не прочесть по лицу. Снежная королева…

— Береги себя, Арсений. — Робкая улыбка коснулась ее губ всего на мгновение, но мгновения этого Арсению хватило для того, чтобы вдруг понять — Марта боится. Боится не его, а за него… Он еще не знал, что делать с этим внезапным озарением, но на душе, измотанной событиями последних дней, посветлело.

— Все будет хорошо. — Все-таки он коснулся ее руки, сжал в ладони холодные пальцы и тут же отпустил. — Я скоро вернусь, обещаю!

Творец, 1962 год (Урания)

Лала была слишком хитра, чтобы ненавидеть его в открытую, но Савва все чаще ловил на себе ее удивленные, полные сомнений взгляды. Наверное, яд уже давно должен был подействовать, наверное, она устала ожидать вдовства. Время пришло!

Это был изящный и одновременно опасный план. Для всех Лала, неверная жена и мотовка, должна просто исчезнуть, сбежать с любовником на край света. Для всех, но на самом деле…

Савва сам себе боялся признаться в задуманном, одновременно верил и не верил купленным в букинистической лавке старым оккультным книгам и собственным горячечным снам. Ему снились музы, они приходили каждую ночь, обступали кровать, смотрели с укором, шептались о чем-то непонятном. Савва знал, чего они ждут от него. Жертвы! На сей раз настоящей, из плоти и крови. На сей раз той, которая посмела бросить им вызов, несдобровать…

Несладкий кофе, крепкий до черноты, — единственное, что позволяла себе на ночь его коварная Мельпомена. Крепкий кофе не тревожил ее снов, так же как и угрызения совести. Сорок капель из хрустального флакона достаточно для того, чтобы Лала умерла почти безболезненно. Савва не был садистом, не желал мучений даже такой, как она. Сорок капель — и будущее раскроет для него свои объятия.

Звонкий перестук каблучков — это Ната уложила девочек спать. Она всегда очень аккуратна и обязательна — его будущая жена, его Урания.

— Ната! — Виноватая улыбка, рассеянный взгляд и просительно протянутый серебряный поднос. — Ната, не могли бы вы отнести Лалочке кофе?

— Конечно, Савва Иванович. — Ответная вежливая улыбка хорошо вышколенной прислуги.

Бедная девочка, как же тяжело ей приходится! Ничего, это ненадолго. Уже завтра все изменится. Ей нужно всего лишь подать Лале чашку с отравленным кофе. Она должна быть сопричастна к тому, что произойдет. По-другому никак! Она ведь будущая Урания!..

Савва зашел в спальню жены в полночь под тихий бой настенных часов. Мертвая Лала лежала, скрючившись, на полу. Смерть не была к ней милосердна, не сохранила и малой толики ее порочной красоты. Как хорошо, что статуя уже готова! Ему не придется вспоминать это искаженное агонией лицо, ему будет достаточно посмотреть на надменно-невозмутимое лицо каменной Мельпомены.

На белых плитах павильона в тихом сиянии мертвых муз Лала казалась маленькой и ничтожной, слишком незначительной для отведенной ей роли. Савва снял с безымянного пальца перстень. Свет от него больше не шел, погас сразу после смерти Лалы. Бесполезная, а может, даже и опасная безделица. Пусть остается с хозяйкой.

Солнце взошло в тот самый момент, когда Савва без сил опустился к основанию выросшей в центре павильона колонны. Фальшивка, но очень качественная фальшивка. Никто и никогда не догадается, что находится у нее внутри. Вот он и принес жертву, которую от него ждали столько лет. Теперь среди его мертвых муз есть одна мертвая по-настоящему. И ей никогда не вырваться из этой беломраморной ловушки. Отныне павильон станет последним пристанищем для ее черной души. Он позаботился о своей коварной музе. Дело за малым.

Тайник в основании колонны Савва сделал заранее. Пространства в небольшой нише хватало лишь на то, чтобы там встала потемневшая от времени деревянная шкатулка. Выцветшая тряпичная роза Эрато, гранатовый браслет Эвтерпы, шаль цвета берлинской лазури Каллиопы, серебряный гребень Терпсихоры, зеленая атласная лента Клио, нитка жемчуга Талии, опустевший хрустальный флакон Мельпомены — вещи, в которых жила частичка их хозяек, волшебные вещи. Теперь они будут под присмотром муз, теперь до них никто не доберется.