Чтение онлайн

«В 1237 году, — сообщает нам учебник русской истории, — татары вступили в пределы Рязанского княжества. Рязань была взята и сожжена. Потом татары разгромили Владимир и рассеялись по соседним княжествам, «посекая людей, как траву». За один месяц они взяли и сожгли 14 городов, в том числе и Москву».

Это факты, которые дошли до нас. Но мы знаем не только факты. Нам известно, какие чувства были в то время у русских людей. Нам рассказали об этом слова и мотивы русских народных песен того времени, песен «про татарский полон». Слушаешь их сдержанно-монотонные напевы и словно видишь перед собой окаменевшую от горя русскую женщину, у которой убили мужа, взяли в полон детей, лишили дома... Слышишь ее голос, охрипший ст слез... И все это делает музыка, мелодия, напев песни.

Еще один отрывок из того же учебника, еще один кусочек русской истории:

«В 60-х годах голодавшая казачья голытьба начала волноваться... В это время на Дону у голытьбы появился атаман Степан Тимофеевич Разин, ставший во главе большого казацкого крестьянского восстания».

И снова мы вспоминаем песни — широкие, удалые напевы казацкой вольницы, мужественные, гордые песни о их атамане, Степане Тимофеевиче.

Мы слушаем эти песни, и люди, которые страдали, боролись, побеждали или погибали в борьбе, люди, которые жили очень давно, становятся близкими и понятными нам, сегодняшним советским людям. Музыка, песня раскрыла нам их душу, рассказала о их счастье и горе, о самых заветных мечтах и самых горьких обидах. Песня сохранила и поведала нам их мысли и чувства такими, какими они были в то, очень далекое от нас время.

Народ бережно хранит эти музыкальные послания от неведомых, далеких своих предков и вместе со своими новыми песнями передает следующему поколению из года в год, из века в век.

Не каждой песне суждено пройти такой славный путь. Песни отстают в дороге, забываются, умирают. Что ж, они, как и дела людские,— одни живут долго, другие — года не пройдет, никто о них и не вспомнит.

Мы с вами, конечно, будем говорить только о тех песнях, что навсегда остаются в памяти народа, о песнях с интересной и долгой жизнью.

ПРИГЛАСИТЕЛЬНЫЙ БИЛЕТ

Дорогой товарищ

Приглашаем тебя в наш заводской клуб на

Вечер песни

Такой пригласительный билет я получила от своих друзей, молодых рабочих. С ними, так же как с вами, меня подружила музыка. И теперь, когда у них в клубе бывает что-нибудь интересное, они никогда не забывают известить меня об этом.

Вот мы и пойдем с вами сегодня в заводской клуб на «Вечер песни». Уверена, что будет интересно. Я их хорошо знаю, этих выдумщиков, у них всегда бывают какие-то особенные сюрпризы.

... Ну вот! Так и есть!

Входим и сразу же попадаем в зеленую березовую аллею. Трудно узнать в ней обычный клубный коридор. По аллее прогуливаются девушки в ярких сарафанах... Смотрите, они взялись за руки, и вот уже вьется между деревьями гибкая цветная цепочка — хоровод.

Свивается, развивается цепочка, и вместе с ней вьется задушевная мелодия... «Заплетися, плетень, ты завейся, труба золотая», — поют девушки. Старинная хороводная песня. Такие песни всегда можно узнать — мелодии у них неторопливые, почти медленные, и вместе с тем в них чувствуется плавное движение.

Мы загляделись на хоровод и не заметили, что в сторонке на мельничном жернове грустно сидит еще одна девушка. Над нею висит небольшой плакатик: «Как зовут эту девушку?»

Ох, до чего же хитрые ребята! Это они такую музыкальную викторину придумали. Давайте-ка сообразим... Так, все понятно. Старинная народная песня «Заплетися, плетень» поется в опере Даргомыжского «Русалка». Значит, девушка, которая сидит на мельничном жернове, — главная героиня оперы, дочь мельника, Наташа.

Кончили одну песню, завели другую, тоже хороводную, но только более живую и веселую — «Ай, во поле липенька».

Грустная девушка уже исчезла, а в хоровод вбежал молодой кудрявый паренек. Он в лаптях, в посконной рубахе, в руках — пастуший рожок. Подошел к одной из девушек, плетущих хоровод, и за руку вывел ее из круга. Другая, беленькая, совсем почти девочка, тоже оставила хоровод, закрыла лицо руками и, кажется, заплакала.

Это Лель, Купава и Снегурочка. Откуда мы узнали? И тут нам помогла песня. Композитор Римский-Корсаков использовал в своей опере «Снегурочка» подлинную народную песню «Ай, во поле липенька».

Так одна за другой сменяются песни, плетутся хороводы; и с каждой песней связана какая-то загадка. Тем, кто знает оперы наших русских композиторов, отгадывать такие загадки совсем нетрудно.

В каждой комнате, в коридорах, на лестницах — всюду здесь сегодня живет песня.

Помните, мы говорили о «Поддубенских частушках»? А частушки— вот они, пожалуйста! Да еще как интересно придумано!

Две группы молодых девчат. Одна группа — в старинных русских костюмах, другая — в современных нарядных платьях. Одни поют старинные частушки, другие — современные. Кто кого перепоет.

И все частушки разные. Скажете: как же иначе, не петь же все время одну и ту же! А я не про слова говорю, а про музыку. Ведь частушек на свете больше, чем звезд на небе. На Волге у них одни мотивы, в северных деревнях — другие, под Москвой — третьи. Бывает даже так, что в двух соседних деревнях поют частушки по-разному.

Послушаем девушек.

Вот вышла одна из «старинной» группы, спела свою частушку и ждет.

Современные девушки вытолкнули свою подружку на середину. Та посмотрела, хитро улыбнулась, подбоченилась и запела.

Вот тебе и раз! Мотив-то, оказывается, тот же самый. Только слова другие, современные.

Оказывается, и так бывает. Мотив частушки издавна прижился в деревне. По нему даже узнают идущую на гулянье в другую деревню молодежь: «Слышь, дубровские частят».

Как начиналась песня?

В этой гостиной, кажется, осталось все по-старому. Сядем, закроем двери, чтобы шум праздника нам не мешал, и поговорим.

Разные есть предположения о том, как вообще возникла музыка. Одни ученые думают так, другие иначе; много еще здесь неясного. Одно бесспорно — музыка родилась очень давно, в те далекие времена, когда человек еще очень немногое умел делать, когда он только начал говорить, а знал и совсем мало. Многое из того, что совершалось у него на глазах в природе, он не мог себе объяснить и считал поэтому, что мир населен невидимыми могущественными существами, которые управляют природой и даже имеют власть над жизнью человека.

Это они приказывают литься дождю, светить солнцу, они заставляют ветер дуть то сильнее, то слабее, — словом, распоряжаются природой, как хотят.

А раз это так, то нужно быть с этими существами в хороших отношениях. Их нельзя сердить, обижать. Если хочешь о чем-то попросить, то и просить нужно, очевидно, как-то по-особому, не так, как просишь своего соплеменника.

То, что протяжный, долгий звук красивее и выразительнее короткого, отрывистого, человек понял уже очень давно. Очевидно, моля, заклиная о чем-то невидимых духов, он пробовал тянуть звук, старался делать свой голос певучим. Может быть, так все это было, может быть, иначе, однако самые древние песни, которые мы знаем, — это именно такие вот заклинания духов. Их даже трудно назвать песнями; мелодии их еще очень просты и примитивны, но все-таки это уже были первые песни.