Чтение онлайн

И все же голоса Бориса, Пимена, Варлаама звучат по-разному. В чем же здесь секрет? Попробуем разобраться, хотя это довольно трудно.

Мы знаем, что скрипач может извлекать звук из своего инструмента разными приемами: по разному двигая смычком, или играя то в верхней, то в нижней части струн, или применяя прием пиччикато (надеюсь, вы не забыли, что это значит?). И каждый раз скрипка звучит по-иному. Однако это всегда голос скрипки, ее тембр.

Профессиональный певец, хорошо владеющий своим голосом, тоже может заставить свой инструмент звучать по-разному, используя разные технические приемы.

Он может, говоря специальным языком, больше «опереть голос на грудь», «включить грудное дыхание». Не буду объяснять вам, как это делается (для этого понадобилась бы, пожалуй, особая глава), скажу только, что при этом голос делается более сочным, густым, он как бы переливается, рокочет (особенно у басов и низких женских голосов).

Можно «держать голос в маске», или, как говорят, «петь верхним дыханием». Тогда тембр будет светлее, звонче, голос будет казаться более высоким.

Можно петь «белым звуком», как бы отключив все резонаторы. Тогда голос будет однотонным, тусклым, лишенным красок. Это, конечно, далеко не все, но, пожалуй, нам с вами этого достаточно. Так вот, всеми этими приемами в совершенстве владел Шаляпин. Но, как мы уже знаем, это так называемая «техническая сторона». А она, так же как и везде, далеко не главное. Мало владеть этими приемами, нужно еще очень хорошо знать, где и когда их использовать. Подсказать же это может только сама музыка.

Шаляпин был необычайно музыкален. Он не просто понимал и знал музыку, он жил в ней, музыка пронизывала все его существо. Каждый звук, каждое дыхание, жест, каждый шаг — все было подчинено ей. Великий певец всегда «выбирал» из богатейшего арсенала технических приемов именно тот, которого требовал от него музыкальный образ.

Послушайте внимательно, как поет опьяневший Варлаам. Если бы Шаляпин подражал в этой песне голосу пьяного человека, слушать было бы невозможно. Пусть даже подражание было бы очень талантливым, гениальным. Это была бы уже не музыка Мусоргского, а просто пьяная песня. В драме такое было бы возможно, а в опере — ни в коем случае.

Шаляпин полностью отдает свой голос на службу музыке. Он люто ненавидит певцов, которые главным в своей деятельности считают собственное пение.

«Ведь вот знаю певцов с прекрасными голосами, управляют они своими голосами блестяще, то есть могут в любой момент спеть и громко и тихо... но почти все они поют только ноты, приставляя к этим нотам слоги или слова... Поет такой певец красиво... Но если этому очаровательному певцу нужно в один вечер спеть несколько песен, то почти никогда одна не отличается от другой. О чем бы он ни пел, о любви или ненависти. Не знаю, как реагирует на это рядовой слушатель, но лично мне после второй песни делается скучно сидеть в концерте».

Не думайте, однако, что глубокое понимание музыки пришло к Шаляпину само собой. Были у него и ошибки, и неудачи, и срывы. Была неудовлетворенность собой. Так было даже с обожаемым им Мусоргским.

«Мусоргскому я упорно не изменял, исполнял его вещи на всех концертах, в которых выступал. Я пел его романсы и песни по всем правилам кантиленного искусства — давал реберное дыхание, держал голос в маске и вообще вел себя, как порядочный певец, а Мусоргский выходил у меня тускло...»

Так было в молодости. И Шаляпин пробует, репетирует, добивается. По-шаляпински страстно он рвется к знаниям, жадно впитывает все, что кажется ему нужным для достижения единственной цели. Цель эта — служение музыке.

О Шаляпине написано много книг, и я очень советую вам эти книги прочесть. Ведь мы с вами только чуть-чуть коснулись огромной темы, имя которой «Федор Шаляпин».

Жизнь — подвиг

Мариан Андерсон.

Если кто-то из вас впервые слышит это всемирно известное имя, то в этом ничего удивительного, пожалуй, нет. Мариан Андерсон живет в Америке. Сейчас ей уже много лет, и она почти не выступает. Есть, конечно, пластинки, на которых записан ее голос, но почему-то по радио они звучат крайне редко. Так что услышать голос Мариан Андерсон гораздо труднее, чем голос Шаляпина. Это очень досадно. И все же я хочу вам рассказать об этой замечательной артистке.

У Мариан Андерсон — контральто. Так называется самый низкий женский голос. Настоящее контральто встречается вообще не часто, а такое, как у Мариан Андерсон, «можно услышать раз в сто лет». Так сказал о ее голосе один из величайших дирижеров мира Артуро Тосканини.

Голос Андерсон не только красив, ему доступны самые низкие и самые высокие ноты. Когда Андерсон поет романс Шуберта «Смерть и девушка», в нем звучат как бы два голоса: низкий, глубокий, мрачный голос смерти и нежный, высокий — девушки. И трудно поверить, что глубочайшее контральто Андерсон может стать таким легким и звенящим.

Но все же не только редкий голос принес Мариан Андерсон всемирную славу. Ведь в конце концов голос перуанской певицы Имы Сумак тоже удивляет своей необычностью, тем, что он может быть и очень высоким и очень низким. Но Има Сумак вызывает скорее удивление — как это делается, что за фокус?

А Мариан Андерсон — серьезный, большой художник, гениальная артистка, чудесный музыкант.

В основном, Андерсон — камерная певица. В опере она почти не поет. Репертуар ее, как и репертуар Рихтера, очень велик. Она с одинаковым совершенством поет и строгие арии Баха, и обаятельные романсы Грига, сложные, серьезные произведения и прекрасные песни своего народа.

Ее знает весь мир. Весь мир преклоняется перед ее талантом. Это ли не счастье?

«Я была счастлива, — подтверждает и сама Мариан в книге о своей творческой судьбе, — и добавляет: — Счастлива во многих, очень многих отношениях».

Как странно звучит эта фраза,.. Великая артистка словно хочет убедить себя и нас в том, что она счастлива. Какая-то странная горечь чувствуется в этом подчеркивании: «во многих, очень многих отношениях». Значит не о всех? Но почему же? Может быть, артистка слишком избалована успехом? О нет, только не это. Скромность Мариан Андерсон, ее требовательное отношение к себе известны всем. Дело тут совсем в другом. Но пусть лучше об этом рассказывает сама Мариан Андерсон.

«... Эта музыкальная школа сейчас уже не существует в Филадельфии. Неважно, как она называлась. Я отправилась туда в день, когда был объявлен прием новых учеников, и заняла место в очереди. За конторкой сидела молодая девушка, она отвечала на вопросы и выдавала бланки для заявлений о приеме. Когда подошла моя очередь, она посмотрела мимо меня и вызвала молодого человека, стоявшего за мной. Так продолжалось до тех пор, пока не кончилась очередь. Тогда девушка заговорила со мной, в ее голосе звучало недружелюбие: «Что вам угодно?» Стараясь не замечать ее манеру обращения, я ответила, что хочу получить сведения относительно приема в школу. Девушка смерила меня холодным взглядом и сказала: «Мы не принимаем цветных».

«Мы не принимаем цветных...» Как все просто! Мариан Андерсон родилась в Америке. Мариан Андерсон — негритянка.

«Мое сердце сжала ужасная холодная рука. Я повернулась и вышла... Это было мое первое столкновение с тупыми и жестокими словами, и музыкальная школа была тем местом, где я меньше всего ожидала их услышать».

Но она их услышала. Она слышала эти слова всю свою жизнь. Она знала, что путь, который она выбрала для себя, будет невероятно трудным; что впереди горчайшие обиды, унижения, грязные, подлые оскорбления. Но Мариан Андерсон твердо знала и другое: она должна стать певицей, и она ею станет.