Музыка и ты. Выпуск 7
Шрифт:
Многовековая история литовского народа — это долгая кровопролитная борьба за национальную независимость. Крестоносцы Тевтонского ордена и татаро-монгольская Орда, польская шляхта и русские цари пытались растоптать каждый росток литовской культуры, насаждая свое, иноземное.
Но ничего не смогло задушить литовской песни, убить душу народа. Поэтому, наверное, эти мелодии звучат так печально, щемящей грустью проникая в сердца незатейливым мотивом.
Ой ты лес, ты лес, ты лес мой зелёный, Полный пташек певучих...Дзукия, южная часть Литвы, где родился Чюрленис, издавна зовется людьми «страной песен». С колыбели слышал Микалоюс напевы дзукского края, незаметно приобщаясь к повседневной жизни своего народа и сливаясь с его историей. И, едва начав понимать родную речь, он одновременно узнал и другой язык — дайны, литовской песни, ее протяжный негромкий голос...
Вскоре после рождения первенца Чюрленисы обосновались в Друскининкае, небольшом курорте на Немане. Рассказывают, что музыкальный дар проявился у мальчика очень рано. Пятилетний Кастукас — так ласково звали Микалоюса в семье — свободно подбирал по слуху крестьянские песни, импровизировал на темы народных мелодий. Ему необходимо было профессиональное образование, и по совету друзей семьи юного Чюрлениса отправили в Плунгу, в оркестровую школу князя Огиньского.
Князь был внуком известного польского композитора Михала Клеофаса Огиньского, автора знаменитого полонеза [2] . Он слыл меломаном, содержал собственный оркестр и музыкальную школу для одаренных детей. Огиньский сразу заметил Чюрлениса, а познакомившись и узнав его ближе, полюбил за честность, доброту, упорство в работе.
Часто плунгский оркестр, в котором Чюрленис был флейтистом, выступал в Паланге, соседнем приморском городке. Здесь Кастукас впервые увидел и сразу полюбил Балтику. Вдали от дома мальчик, естественно, тосковал, и эти поездки к морю скрашивали одинокое существование.
2
Интересно, что помимо полонезов М. К. Огиньский (1765—1833) написал много вальсов, мазурок для фортепиано, вокальных произведений, а также одноактную оперу «Бонапарт в Каире».
Он убегал на побережье, ложился в теплый песок и, уперев голову в ладони, подолгу любовался золоточешуйчатой Балтикой, ее вечно изменчивым простором. Кастукас закрывал глаза, и тогда в ласковом шелесте набегающих волн ему слышался шум друскининкайского леса, а в свежем морском воздухе чудилось пьянящее смолистое дыхание сосны.
Огиньский, знавший о переживаниях своего любимца, иногда отпускал его на несколько дней домой, в Друскининкай. Как радовался Кастукас этим неожиданно выпадавшим каникулам, встречам с маленькими братьями и сестрами, с каким трудом он после этого уезжал, надолго расставаясь с родными. И часто еще, уже в Плунге, снились Чюрленису «домашние» сны. Сверкающий солнечными бликами Неман. Улыбающаяся мама и вкус теплого крестьянского хлеба...
В школе Огиньского Кастукас начал сочинять. В этих не зрелых еще фортепианных пьесах проступают впоследствии столь свойственные «взрослому» Чюрленису-композитору интерес к песням родной стороны, любовь к милой сердцу литовской природе.
Особенно Кастукас любил лес. Часто он уходил далеко-далеко и подолгу вслушивался в лесные голоса. Они волновали его, рождая какие-то неясные, смутные образы. Однажды вернувшись после такой прогулки, он сказал: «Эти сосны шумят как-то совсем особенно — звучат, как настоящий оркестр».
Чюрленису девятнадцать лет. Благодаря стипендии Михала Огиньского он учится в Варшавском музыкальном институте.
Столица Королевства Польского — центр культуры: оперный театр, прекрасные музеи, концертные залы. Молодого человека интересует буквально все. Его можно увидеть на публичных лекциях по древней истории и математике, астрономии и философии. Он зачитывается Гейне, Гюго, Мицкевичем.
И, конечно, продолжает сочинять, работает много, самозабвенно. Определяется круг музыкальных интересов. Его восхищает мудрая простота фуг Баха, суровая решимость симфоний Бетховена, благородство и изящество мазурок Шопена.
Однако, увлекаясь общественными и естественными науками, уделяя много времени композиции, Чюрленис не забывает и еще об одном — живописи.
Он начал писать картины еще в Плунге, уже тогда всех восхищая тонкостью рисунка, своеобразным мягким и теплым колоритом. Микалоюс совершенствуется в Институте изящных искусств, постигая тайны столь не похожего на музыку ремесла.
Так живопись становится вторым призванием молодого артиста. И все чаще на Чюрлениса-композитора оказывает влияние Чюрленис-художник. Его фортепианные сочинения, будто рисунки темперой [3] , излюбленной манерой живописца, становятся прозрачнее, наполняются тонкими гармоническими переходами, почти зримым ощущением большого воздушного пространства.
3
Под темперой обычно понимается живопись красками, растертыми на яичном желтке или водном растворе клея с маслом. По сравнению с масляной темперная живопись менее подвержена воздействию времени; она способна дольше сохранять первозданный колорит.
В 1900 году Чюрленис пишет поэму для оркестра «В лесу» — первое в истории литовской музыки симфоническое произведение. То, что в детстве он сумел «подслушать» у природы, — могучую силу, величавое дыхание леса, сейчас, много лет спустя, обратилось в звуки.
Словно живописец, кладущий первые краски на холст будущей картины, Чюрленис начинает поэму отдаленными зовами — «мазками» струнных и деревянных. Это основной мотив, «зерно» на наших глазах рождающегося сочинения.
Постепенно звучание становится ярче, мотивы сливаются и переплетаются, как ветви поднимающегося ввысь ствола. И наконец, вершина — ликующий гимн Природе.
Много лет спустя, уже после смерти Чюрлениса, восхищаясь его творчеством, французский писатель Ромен Роллан говорил: «Не могу понять, откуда он черпал эти впечатления».
Красота родного края — скромная, неброская — здесь таится источник вдохновения Чюрлениса. Он писал: «Над любимым Неманом небо такое чистое, нежное — глядишь, глядишь и наглядеться не можешь. О! И прекрасна же наша Литва. Прекрасна своею печалью, прекрасна простотой и сердечностью».
М. Чюрленис. «Сказка о замке»
Порывом свежего ветра свободы пронеслась над отдаленными имперскими окраинами первая русская революция 1905 года. Именно в это время 30-летний музыкант осознает подлинное назначение своего искусства. Оно должно быть адресовано не горстке вежливо слушающих меценатов, а служить всему народу, миллионам простых литовцев. «Я твердо решил все свои теперешние и будущие работы посвятить Литве», — делится Чюрленис волнующими его мыслями с братом.
Он ездит по самым отдаленным уголкам Литвы, разыскивая и записывая неизвестные ранее народные мелодии. «Наши песенки», — с любовью называет их композитор. Чюрленис возглавляет хоровой коллектив, исполняющий литовские песни и танцы, выступает как пианист, стремясь донести до соотечественников шедевры Баха, Бетховена, Шопена.
К этому времени достигает вершины слава Чюрлениса-художника. На выставках его картин можно было встретить людей самых разных. Были недоуменно пожимавшие плечами, были ругавшие во весь голос, были горячо восхищавшиеся, не было только равнодушных.