Чтение онлайн

Она перевернулась на бок, чтобы теснее прижаться к нему, и вдруг обнаружила, что его нет рядом. Холодок страха пробежал по ее спине, усиливая хорошо знакомое чувство острого одиночества.

Она пыталась убедить себя, что сегодня нет никакой причины для подобных страхов и что слишком много времени миновало с той поры, когда щемящая тоска разлуки с Куином вызывала в ее сердце подобную боль.

Но все же эти чувства ожили в ней, и хрупкая мечта разбилась в беспощадном свете дня. Знакомое чувство одиночества, хмурая реальность правды… Она зарылась лицом в подушку, на которой еще недавно спал Майкл, вдыхая знакомый запах сандалового дерева. Единственный след, который остался от него.

Она не могла сказать, откуда она это знает, но была уверена, что он ушел. Не просто из спальни, а вообще из дома. Она кожей чувствовала его отсутствие.

Ханна шумно вздохнула, вспоминая нежность, с которой он смотрел на нее, сжимая в объятиях этой ночью. Достаточно было искры, чтобы желание поглотило их, превратившись в пламя неконтролируемой, безграничной страсти.

Она помнила ошеломляющие ощущения, которые возникали всякий раз, когда их губы соприкасались, когда соединялись их тела… И она сделала неожиданное открытие — такую полную, взаимную нежность нельзя назвать обычным сексом, чисто физическим влечением. Ханна уже побывала замужем. И это был не первый ее сексуальный опыт. Но то, что она испытала с Майклом, было совершенно новым, особенным, непохожим на то, что было у нее с мужем. Она была уверена, что Майкл был потрясен так же, как и она. И испытывал тот же шок от того, что произошло между ними и что не подчинялось никакому контролю.

Даже сейчас, когда она просто вспоминала, этого было достаточно, чтобы сильное желание вновь ожило в ней. Но, увы, Майкла не было рядом, чтобы утолить ее голод. Он покинул ее навсегда.

Как и в ту первую встречу, его исчезновение поставило ее в тупик и вызвало щемящую боль в груди. Что-то заставило его поступить так. Но что? Неужели после этой ночи он мог подозревать ее в каком-то злом умысле? Или существовало что-то еще, о чем она и не подозревает?

Вернувшись в свои роскошные бостонские апартаменты, Майкл Девлин засел за работу. Он должен был закончить новую песню — «Музыка ночи». Песня, которая родилась так естественно и так сильно волновала его. Но у него ничего не получалось. Все упиралось в Ханну. Когда ее образ, вдохновивший его на создание этой мелодии, вставал перед глазами, он напрочь заслонял собой все — и слова, и музыку.

Может быть, в этом не было ничего странного? Его первая встреча с Ханной Чандлер дала начало этой мелодии. Неудивительно, что в тот момент, когда его еще не терзали сомнения, Ханна и прекрасная мелодия слились воедино. Он не мог думать о ней, не вспоминая музыку той ночи, но и не мог писать музыку, не вспоминая об этой женщине. Они были неразделимы.

Майкл вздохнул. Ему хотелось работать, хотелось оставить позади все свое «неблагоразумие». Забыть, что он вел себя глупо, и продолжать жить так, как жил раньше.

Ханна — это только часть проблемы. Он не мог целиком свалить на нее вину за свое дурное настроение. Неудовлетворенность и крушение иллюзий отравляли ему настроение. Он не мог постоянно лгать себе, не мог превратить самообман в стиль жизни. Когда, спрашивал он себя, когда это случилось?

Ответ не заставил себя ждать: немногим более года назад. Когда его имя трепали в суде, а его личная жизнь была выставлена на всеобщее обозрение. Его убеждения были поставлены под сомнение, и он стал мишенью для злых языков.

Он вынужден был смириться, чтобы хоть что-то спасти от несправедливого осуждения.

Он не думал, что возможно отступить больше, чем он сделал тогда.

На какое-то время он отменил концерты. Но его агент вытащил его из затворничества, требуя, чтобы он продолжал выступать. Ему не оставалось ничего другого, как покориться, но, составляя расписание, он потребовал уменьшить количество концертов. В конце концов на него навесили ярлык затворника.

Как ни странно, но его агенту это понравилось.

Майкл поморщился. Получалось так, что если бы он не был актером в жизни, он не смог бы стать актером на сцене.

Теперь он снова должен был принять решение. Появление Ханны повлекло за собой ряд вопросов. Почему я делаю это? Сколько можно тянуть эту лямку? Чего я хочу на самом деле?

Он расхохотался.

— Чего я хочу? Ответ очень прост — поменьше концертов. Чем меньше, тем лучше!

Хватит с него этих оголтелых фанатов! Он питал отвращение к публичной жизни. Он любил писать, сочинять музыку, иногда выступать. Иногда! Но он всегда нуждался в уединении, вернее, страстно желал его. В этом главная причина его продуманной маскировки, которая стала неотъемлемой частью его сценического образа — любимца публики Шона Майклза. Алая шелковая рубашка, длинноволосый парик и неизменные темные очки. Вот что делало его узнаваемым на сцене и помогало спрятаться от посторонних глаз в жизни.

Вне сцены он мог быть самим собой. Он мог спокойно пройтись по улице, зайти в магазин или ресторан, без того чтобы толпа поклонников преследовала его по пятам, умоляя дать автограф или пытаясь прикоснуться к нему.

Несмотря на успех своего маскарада, он был осторожен и бдительно охранял свою независимость. И ничего удивительного не было в том, что он питал недоверие к каждому, кто пытался приблизиться к нему. Сама жизнь преподала ему драгоценный урок — он узнал, что значит быть известной личностью!

Ханна Чандлер возбудила его подозрения, потому что никогда прежде он не встречал никого в окрестностях своих владений. Преднамеренно или нет, но она ураганом ворвалась в его жизнь в то роковое ненастье. Он начал ее подозревать, когда заметил кольцо на руке — значит, она способна на ложь. Затем он увидел свою кассету на сиденье ее автомобиля.

Ярость потихоньку набирала силу. Шон Майклз провел ночь со своей фанаткой, которую утром с распростертыми объятиями встретил ее собственный муж! Не имеет значения, была ли в этом хоть крупица правды. Бульварные газетенки не станут разбираться в таких мелочах, и можно только представить, какой поднимется шум! Ему снова предстояло через это пройти.

Хотя теперь он уже знал, что этот человек не был ее мужем, предположение, что она одна из его фанаток, подтвердилось. Он держал в руках вещественное доказательство — кассеты и диски Шона Майклза. Эта красивая рыжеволосая мегера сыграла с ним хорошую шутку. Подумать только, прошлой ночью он чуть было не поверил ей!

Он бежал из ее дома. Бежал от нее. Что сделано, то сделано, но какая-то ноющая боль не покидала его. Это не имело отношения к ее красоте, к их взаимному влечению. Это было что-то другое. И это странное, новое для него ощущение не отпускало его.

Что ему теперь делать? Проблема, которую не так-то просто разрешить. Когда он вспоминал ее, ему казалось, что он разрывается на части. Когда он был с ней, ее необыкновенная привлекательность питала его энергией и вместе с тем совершенно опустошала.

Даже сейчас сомнения одолевали его. Он понимал, что это было нечестно по отношению к ней. Он хотел верить Ханне, хотел смотреть на нее и улыбаться ей, прикасаться к ней и любить. Но он боялся, что она видела в нем лишь блестящего Шона Майклза.