Чтение онлайн

Ему еще нужно было найти мобильник и ключи и накинуть куртку поверх пиджака. Когда все было готово, Ребус тщательно запер квартиру и вслед за Дэвидсоном стал спускаться по лестнице. Констебль замыкал шествие.

— Слышал о русском парне из Лондона? — спросил Дэвидсон.

— О Литвиненко?

— Да. Он скончался. Врачи исключили версию об отравлении таллием… Я, кстати, так и не понял, что это такое.

Внизу констебль сел за руль патрульного «пассата», оба инспектора разместились на заднем сиденье. От Марчмонт-роуд до Торфихен-плейс было минут десять езды. Утренний час пик еще не наступил, и машин на Мелвилл-драйв почти не было. В свете фар «пассата» мерцали только полоски на костюмах и кроссовках любителей бега трусцой, совершавших свой утренний ритуал на аллеях Медоуз-парка. У светофора на перекрестке с Толлкросс им пришлось подождать, пока красный сигнал сменится зеленым. По улице с односторонним движением они добрались до Фаунтинбридж и вскоре оказались в конце канала напротив винного бара. В ту ночь, когда Ребус следил за Кафферти и Андроповым, он поджидал обоих именно здесь. Сейчас он старался припомнить, были ли установлены камеры видеонаблюдения на самом канале. Вряд ли, подумал он с сожалением. Это могло бы существенно упростить дело. Впрочем, снаружи винного бара камеры должны были быть, правда, он их не видел, но это ничего не значило. Опять же, он мог и не попасть в их поле зрения, но кто знает? Наконец, по вечерам Лемингтонским мостом мало кто пользовался, но все же это место нельзя назвать совершенно безлюдным. Пьяницы приходили сюда, чтобы надраться в спокойной обстановке, шнырял туда-сюда не знающий, чем заняться, молодняк… Кто-нибудь мог что-то видеть. Например — убегающего человека… Кроме того, дома-новостройки на Лемингтон-роуд находились не слишком далеко, и если кто-то из страдающих бессонницей жильцов подошел в нужный момент к окну…

— Мне кажется, Шэг, что меня кто-то круто подставил, — негромко сказал Ребус, когда автомобиль свернул на кольцевой развязке направо и, протиснувшись под низкой аркой Гарднерз-Кресент, повернул налево, на Моррисон-стрит. Здесь они снова угодили в лабиринт улочек с односторонним движением и вынуждены были еще дважды сворачивать направо, чтобы в конце концов попасть к зданию полицейского участка, в котором базировалось подразделение С.

— Я знаю немало людей, которые наградили бы парня, едва не прихлопнувшего Кафферти, медалью или орденом, — сказал Дэвидсон, пристально глядя на Ребуса. — Но должен предупредить сразу: я не отношусь к их числу.

— Я этого не делал, Шэг.

— Тогда тебе незачем волноваться. Ведь мы полицейские, и мы знаем: невиновный не должен пострадать ни в коем случае.

После этого они молчали до тех пор, пока патрульный автомобиль не остановился перед участком. Поблизости не было ни одного репортера, за что Ребус был глубоко признателен Шэгу, однако первым, кого он увидел, когда вошел в вестибюль, был Дерек Старр, который о чем-то вполголоса совещался с Калумом Стоуном.

— Прекрасный день для линчевания, — сказал им Ребус.

Дэвидсон, однако, не остановился, и ему пришлось последовать за ним.

— Кстати, — заметил Шэг, оборачиваясь к нему через плечо, — ребята из отдела внутренних расследований тоже хотят переброситься с тобой парой слов.

Ребус поморщился. В отделе внутренних расследований работали полицейские, которых хлебом не корми — дай посадить кого-нибудь из коллег.

— Мне сказали, что несколько дней назад тебя вроде бы отстранили от расследования, — добавил Дэвидсон, — но ты продолжал работать как ни в чем не бывало. — Он остановился перед дверью одной из комнат для допросов. — Сюда, Джон…

Дверь открывалась наружу — это было сделано специально, чтобы подозреваемый не мог забаррикадироваться изнутри. Стандартная обстановка камеры состояла из стола, двух стульев, магнитофона и видеокамеры, которая была привинчена к стене высоко над дверью и смотрела на стол.

— Неплохо, — заметил Ребус. — Как насчет завтрака в номер?

— Попробую раздобыть рулет с беконом.

— С коричневым соусом, если можно, — попросил Ребус.

— Чай, кофе?

— Чай с молоком, гарсон. И без сахара.

— Схожу спрошу, что нам могут принести.

Дэвидсон ушел, прикрыв за собой дверь, а Ребус сел на стул и подпер подбородок руками. Итак, кто-то из криминалистов нашел под мостом пластиковую бахилу. Ну и что? Быть может, сами криминалисты ее там и потеряли. Следы крови после химического анализа могли оказаться пятнами ржавчины или грязи — и того и другого в канале хватало. Интересно, кто еще использует пластиковые бахилы кроме криминалистов и полицейских? Врачи в некоторых больницах, служители в морге… вероятно, работники столовых и других мест, где важна чистота. Ребус вздохнул и подумал о багажнике «сааба», который он давно хотел починить, да так и не собрался. Закрывался багажник с большим трудом, зато открывался на раз, и иногда — сразу после того, как его закрыли. Об этой особенности его машины знал Кафферти, знали Стоун и Проссер. Может, и водитель Андропова заметил, что с багажником что-то неладно — он мог понять это, еще когда видел Ребуса у здания муниципалитета. Нет, это вряд ли — рассудил детектив. Ведь тогда они с Шивон были на ее машине…

Ребус хорошо помнил, что, пока он следил за Кафферти и Андроповым, «сааб» оставался без присмотра. Именно тогда шофер русского мог взять из багажника все, что угодно. В конце концов, ведь предупреждал же Кафферти: в тот вечер его заметил и узнал именно андроповский водитель. Интересно, какова вероятность того, что на бахиле эксперты найдут следы, ведущие прямиком к некоему Ребусу?.. Он этого не знал, да и не мог знать.

— Последние деньки полицейской работы, Джон, — сказал сам себе Ребус. — Наслаждайся ими, пока можешь.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла женщина-констебль с дымящимся полистироловым стаканчиком в руках.

— Чай? — спросил Ребус и принюхался.

— Если угодно, — ответила женщина и, поставив стаканчик на стол, удалилась.

Ребус сделал глоток и решил, что чай вполне приличный.

Когда дверь снова отворилась, он увидел Шэга Дэвидсона, который тащил третий стул.

— Никогда не видел таких странных рулетов с беконом, — заметил Ребус.

— Рулет сейчас принесут.

Отдуваясь, Дэвидсон поставил стул к столу, достал из кармана две новенькие кассеты и, освободив их от прозрачной упаковки, вставил в магнитофон.

— А не позвонить ли мне адвокату, Шэг? — спросил Ребус, внимательно следивший за его манипуляциями.

— Решай сам, ты ведь тоже детектив, — ответил Дэвидсон.

Дверь опять отворилась, и в комнату вошел Калум Стоун. Он был мрачен и держал в руке внушительных размеров папку с какими-то бумагами.

— Ты передал это дело им?

Ребус адресовал свой вопрос Дэвидсону, но ответил на него Стоун.

— НОП в данном случае пользуется приоритетом, — сказал он. — Мы решили взять это расследование на себя.

— Может, возьмете на себя и пару дел из моего участка? А то у нас ребята зашиваются, — заметил Ребус.

В ответ Стоун лишь притворно улыбнулся и раскрыл свою папку. В ней лежали листы следственного дела — засаленные, с загнутыми уголками, в пятнах от кофе. Судя по всему, их много раз внимательно просматривали в надежде найти хоть малейшую зацепку, чтобы, наконец, ущучить хитроумного Кафферти. Очень похожее дело хранилось у Ребуса дома, но сейчас это совпадение вовсе не показалось ему знаменательным.

— Итак, инспектор Дэвидсон, — сказал Стоун, поправляя пиджак и манжеты и устраиваясь поудобнее. — Включайте запись и давайте займемся делом.

Примерно через полчаса принесли рулет. Пока Ребус и Дэвидсон подкреплялись, Стоун, о котором никто не позаботился, расхаживал по комнате из стороны в сторону, изо всех сил стараясь скрыть свое недовольство. Рулет оказался холодным и не с коричневым, а с томатным соусом, однако Ребус поглощал свою долю с отменным удовольствием.

— Вкусно, — говорил он время от времени. — И масло отличное… Где вы их только берете, ребята?