Чтение онлайн

Что могло быть лучше, чем бизнес вместе с Викторией Смит? Линда с трудом сдерживала возбуждение.

— Ты говоришь серьезно? — спросила она.

— Мне бы хотелось все взвесить, обдумать, но я полагаю, затея может оказаться очень удачной. — Вики отложила вилку. — Разумеется, нам следует набросать какой-то рабочий план, подготовить смету… Ты сделаешь доброе дело для острова, принесешь пользу его жителям — вот что важно!

— Каким образом мне это удастся?

— Создавая и развивая новые отрасли экономики, обеспечивая людей работой.

Хотя Линда и не помышляла об этом, идея Вики показалась ей весьма заманчивой. Подумать только! Она, Линда Барлоу, развивает экономику целой страны! Пусть этой страной будет лишь крошечный островок, но все-таки!

Вики допила чай, отодвинула от себя изящную чашечку и произнесла:

— Этот остров так красив, что порой забываешь, какая тут царит нищета.

Линда согласилась с подругой. Ведь та уже сейчас давала возможность подзаработать нескольким местным жителям, у которых были семьи, дети. Женщины заказали еще чая и ромовых пирожных и все говорили и говорили, не умолкая. Впереди ждало столько дел!

Прошла неделя, но Сьюзен так и не звонила. Линда подняла телефонную трубку и сама набрала ее нью-йоркский номер. Мадам нет дома, ответила ей служанка с каким-то южным акцентом. В Швейцарии выпал великолепный снег, пояснила она, и мадам укатила покататься на лыжах.

Джеймс перебрался на ее виллу субботним утром. Линда постаралась не попадаться ему на глаза и на весь день уехала с друзьями кататься на яхтах. Вернувшись к вечеру домой, она обнаружила, что постоялец уже полностью расположился в отведенных ему комнатах. Машинка стояла на столе, а к специальным доскам были прикреплены фотографии, в том числе и те, что он сделал в сиротском приюте. Один комплект этих снимков писатель, как и обещал, передал Линде. Фотографии получились великолепными: выполненные на очень высоком профессиональном уровне, они вызывали целую гамму эмоций — от грустных до веселых. Ей особенно понравились снимки, на которых была запечатлена она сама в окружении детей, сидевших у нее на коленях или на полу рядом.

Джеймс долбил по клавишам машинки, с головой уйдя в работу и не замечая хозяйки дома, появившейся в дверях.

— Я вернулась, — сказала она, задержавшись на секунду на пороге.

Джеймс резко повернул голову и взглянул на нее. Его глаза, казалось, слегка остекленели, и смотрели куда-то мимо Линды, словно он не мог сосредоточить на ней свое внимание. Возможно, так оно и было на самом деле.

— Превосходно, — рассеянно ответил он и снова повернулся к машинке.

— Вы не проголодались?

— Нет. Но если откровенно, то да.

— Сейчас я что-нибудь приготовлю.

Он пробормотал что-то нечленораздельное, женщина раздраженно отвернулась. Постоялец едва взглянул на нее, едва заметил ее появление. Процесс сочинительства настолько поглотил его, что, похоже, он пребывал в каком-то ином, ирреальном мире, ни на кого и ни на что не обращая внимания. Ну, конечно же, ему и в самом деле все было безразлично. Ибо он жил в вымышленной стране своей книги, где Линды не было. Но была Нора.

Хозяйка виллы нарвала в саду салата-латука, помыла его и разложила в две большие тарелки. Еще с вечера она замариновала креветки и сига в соусе, приготовленном из лимонного сока, лука, чеснока и прочих специй. Все это разместилось на тех же двух тарелках и было посыпано мелко нарезанной петрушкой. После этого Линда украсила салат из морских продуктов ломтиками спелого авокадо — и ужин был готов. Она быстро накрыла стол и достала из холодильника бутылку белого сухого вина.

Джеймс ел с явным аппетитам, однако говорил мало — его голова была занята сочиняемой книгой; мысленно он пробирался сейчас сквозь джунгли Амазонии или пересекал какую-нибудь пустыню Африки, попадая при этом в самые невероятные приключения. Маленькая пустыня образовалась и в душе у Линды: за столом напротив сидел человек, который все время молчал, думая о чем-то своем, так что, по существу, она ужинала в одиночестве. И потому ела без всякого аппетита.

Да, настроение у Линды в выходные дни оказалось не очень-то радостным. Но ведь в конце концов он переехал сюда не развлекать ее, а работать!

В понедельник вовсю начал звонить телефон. По договоренности с Джеймсом Линда должна была поднимать трубку и записывать все адресованные ему сообщения и просьбы. Нет проблем, сказала она ему. Наивная, бедная женщина. Линда не ожидала, что телефонные звонки обрушатся на нее как водопад. Причем звонки были от женщин. От всех его женщин. Звонила какая-то Памела, Тэмми, Лиз, Вирджиния… И всем им нужен был Джеймс. Они хотели говорить только с ним. Причем немедленно. Ибо вопросы были самые безотлагательные. Все эти женщины пребывали в разном настроении, а потому говорили самым разным тоном: одна — сердитым, другая — высокомерным, третья — заносчиво, четвертая умоляла, пятую отличала воинственность. Причем все они явно полагали, что Линда — это просто служанка, которая не выполняла их просьбы и требования, не желая отвлекать Джеймса от работы и занимать его время телефонной трескотней.

Линда отвечала на звонки вежливо, как и подобает вышколенной секретарше. Каковой, впрочем, она не была. Но ведь в конце концов ее никто не толкал на эту сделку. Просьбы, передававшиеся Джеймсу, она четко и кратко фиксировала в настольном блокноте: «Срочно позвоните Вирджинии в Сан-Франциско. Срочно позвоните Тэмми в Вермонт. Срочно позвоните Памеле в Нью-Йорк. Срочно позвоните Вирджинии домой».

— Я не желаю ничего передавать ему, — хриплым голосом заявила однажды утром Памела. — Где он?

— В кабинете. Работает.

— Каком еще кабинете? Где он остановился? Это гостиница?

— Нет, — ответила Линда. — Это вилла.

— А вы кто?

— Владелица виллы.

Голос в телефонной трубке замер. Линда вежливо кашлянула.

— Значит, Джеймс живет с вами? — допытывалась Памела.

Линда задумалась. Фактически Джеймс действительно жил с ней.

— Да, — сказала она. Ей вдруг захотелось из озорства просто так повредничать. К тому же она не лгала. Разве Джеймс не жил в ее доме? Жил. А если она и задела женское тщеславие одной из его подружек, страшного в этом ничего нет.

Судя по голосам, звонили ему молодые культурные женщины, хотя иные из них не всегда отличались вежливостью. Одна, судя по ее тону, сексуально озабоченная, вела себя довольно нагло, голос другой напоминал бездыханное порхание, третья не говорила, а пела, четвертая выделялась изысканными манерами.

Слушая этих женщин, Линда пыталась представить себе их лица и фигуры. Наверняка у всех у них длинные, переливающиеся, шелковистые волосы, но у каждой — со своим оттенком: каштановые, белокурые, пепельные, рыжевато-медные. У одной глаза голубые как фиалки, у другой — лучисто-карие, у третьей — кристально-зеленые, у четвертой — дымчато-серые. И у всех длинные, стройные ноги и соблазнительные, пышные формы, вызывавшие самые похотливые желания.

Но затем к Линде явилась мысль, принесшая покой и даже радость. Явилась, как дар небес, как звезда, сверкнувшая во мраке: ни одна из этих красоток не жила — по крайней мере, в данный момент — с Джеймсом. А она, Линда, жила!

Ну и что из этого? Он замуровал себя в кабинете и целыми днями, а иногда и ночами работал. Просто потрясающе! Можно только представить, как, должно быть, трещала его голова от того, что он целый день напролет не отрывал взгляда от клавишей машинки. Правда, время от времени Джеймс покидал свою камеру, чтобы приготовить себе чашку кофе или позвонить по телефону в ответ на очередную просьбу, переданную ему хозяйкой. Но чаще он выходил из комнаты, чтобы расспросить ее о чем-нибудь. Ну, например, чем она увлекалась, помимо стряпни, чтения и приготовления тошнотворных настоек из трав? Что думала об экономическом положении на острове, о женщинах, которые служат в армии, о шубах? В какое белье она облачалась на ночь? Из хлопка? Шелковое? Или же надевала пижаму, а может быть, спала голой?