Чтение онлайн

На наших студенческих вечерах мы не только пели, но кто-то играл на скрипке, кто-то на виолончели — среди нас оказалось несколько человек, хорошо владевших тем или иным музыкальным инструментом. Особенно хорошо играл Игорь Покровский — он в свое время окончил музыкальное училище по классу рояля.

После института многие мои друзья и подруги стали работать в большой архитектурной организации «Мос-проект», где было несколько мастерских: «Моспроект-1», «Моспроект-2»… Для архитекторов тогда было много работы: только что окончилась война, страна лежала в руинах, ее надо было восстанавливать. Впоследствии приступили к массовому жилищному строительству, которое велось индустриальными методами по типовым проектам. Все больше стало появляться домов с малогабаритными квартирками, в которых потолок буквально «висел» на голове. Но вины архитекторов в этом не было — они были «загнаны» в рамки типовых проектов, которые утверждались «наверху» людьми, далекими от архитектуры.

Талантливым людям, способным на настоящее творчество в своей области, было очень трудно, — им ничего не давали делать самостоятельно, их интересные идеи оставались невостребованными, им постоянно связывали руки разного рода директивы, указания. Но как настоящие художники они искали выход для творческого самовыражения. И нашли его в другом — в свободное время организовали самодеятельный ансамбль «Кохинор» и «Рейсшинка» при Доме архитектора. Участие в этом сатирическом ансамбле было своего рода отдушиной для многих одаренных людей. Они сами писали тексты, сами отбирали музыку, сами исполняли. В исполнителях недостатка не было. Руководителем и дирижером стал Игорь Покровский, среди участников ансамбля, конечно же, оказалась Киса Лебедева со своим хорошим голосом. Пела в ансамбле и Дина Василевская, очень способный архитектор.

В их программах всегда было много музыки — классической, народной, эстрадной, — отрывки из которой интересно компоновались, подавались в таком сочетании с остроумнейшими текстами на злобу дня, с таким юмором, что на концертах ансамбля хохот в зале Дома архитектора не прекращался. Например, используя популярную в те годы мелодию детской песни «Цып-цып, мои цыплятки», архитекторы высмеивали недостатки нашего тогдашнего строительства:

На мотив народной песни «Ах, вы, сени» звучало:

Это было тогда всем более чем понятно — полстраны жило в квартирках-клетушках, где негде было повернуться.

В репертуаре «Кохинора» было много шуточных «та-раторий» (по созвучию со словом оратория) — и «Синтетическая, академическая, интимно-монументальная», и божественная ахинея-таратория «Сон разума в летнюю ночь», и вокально-документальная панорама-таратория «Лошадиное озеро»… Всех их невозможно назвать в этой книге. Сочинили они и очень остроумный номер для «околоратурного сопрано», который исполняла Киса Лебедева и который был рассчитан на ее высокий голос… И всегда слушатели поражались неиссякаемому юмору, особой наблюдательности, с которой архитекторы подмечали все нелепости нашей тогдашней жизни.

Высмеивая ненормальное положение в строительстве, участники «Кохинора» придумали веселую и острую миниатюру, взяв за основу мелодию и содержание популярной песни из репертуара Леонида Утесова, где есть такие слова: «Брестская улица по городу идет, значит, нам туда дорога…» (Выбор песни, конечно, не случаен, поскольку тут было удивительное совпадение: для архитекторов Москвы Брестская улица — «дом родной», на ней расположены мастерские «Моспроекта».) Они пели ее на свои, «архитектурные» слова:

И двигались в одну сторону. Потом шел куплет о другом виде строительства, многоэтажном, — и все двигались в противоположную сторону. Затем был куплет еще об одном виде — и опять другое направление. В результате все находившиеся на сцене сталкивались лбами, поскольку не знали, где же она, эта правильная дорога, в какую сторону надо «двигаться» архитектуре.

Актуальность этой миниатюры была понятна каждому в зале — все это было такое наболевшее, что и объяснять ничего не приходилось. Работая в «Моспроекте», участники ансамбля проектировали здания не только для столицы, но и для других регионов и были в курсе всех тогдашних архитектурных метаний. То были указания сосредоточиться только на малоэтажном жилищном строительстве — возводить одни лишь печально знаменитые теперь пятиэтажки (которые в народе прозвали «хрущобами»), чтобы сэкономить средства на лифтах. Но при этом почему-то никто не задумывался, что нерационально используется самое дорогое — земля, что города разрастаются вширь и нужны дополнительные затраты на инженерные коммуникации. Потом появлялись директивы строить только многоэтажные здания, потом главным направлением оказывалось еще что-нибудь. И всегда с какими-то перегибами, всегда с крайностями. Об архитектуре зданий, о красоте городов никто и не задумывался. Вот и имеем, что имеем.

Удивляться тут нечему — архитектурой (как, впрочем, и многими другими областями человеческой деятельности) пытались руководить не профессионалы, а «знатоки», чьи познания в этом виде творчества «увеличивались» в зависимости от высоты занимаемого поста. У нас ведь каждый большой чин разбирается сразу и в ирригации, и в космосе, и в плетении кружев. Универсалы да и только (чего стоил химик во главе всей культуры огромной страны). Куда до них титанам Ренессанса с их всеобъемлющей одаренностью…

Мои друзья-архитекторы, участвуя в созданном ими ансамбле, творчеством такого рода как бы «подпитывали» свой профессиональный тонус, а всем, кто приходил на их выступления, поднимали настроение. Когда мне удавалось приходить на их концерты, я всегда шла за кулисы и видела, какие у них в те минуты были одухотворенные и счастливые лица.

Они тоже не забывали своих бывших однокашников. Когда отмечалось столетие нашей альма матер, ансамбль «Кохинор» приветствовал Архитектурный институт целой одой, которую исполнил на юбилейном вечере. Упоминались в ней и те выпускники, которые «ушли» из архитектуры и посвятили себя другому виду творчества, в частности, я и наш знаменитый поэт Андрей Вознесенский:

Участники ансамбля, воспринимая жизнь и с юмором, и с горькой иронией, давали выход тому, что их давило. Они не ограничивались лишь «уколами» тех, кто имел отношение (точнее, мешал) к архитектуре, — они «замахивались» и на обобщения: как «у природы нет плохой погоды», так и

Естественно, что такие «метеонаблюдения» архитекторов некоторым явно были не по душе. Они почувствовали это достаточно рано.

В Москве уже знали об ансамбле «Кохинор» и «Рейсшинка», на их выступления в Доме архитектора старались попасть многие. По мере роста популярности они стали выступать в других творческих клубах — в Доме ученых, в Доме актера (ВТО)… Их даже стали приглашать на разного рода праздничные концерты, которые транслировало радио или телевидение. Но остроумные сатирические номера, бившие не в бровь, а в глаз, вызывали кое у кого неприятие (мягко говоря). И меры были приняты: именно тогда, когда «Кохинор» выходил на сцену, трансляцию на всю страну почему-то прерывали — якобы концерт не укладывался в рамки эфира. А когда концерт давался в записи, то именно выступления архитекторов почему-то было вырезано… Так их известность искусственно ограничивали только аудиторией, заполнявшей залы творческих организаций. Широкой публике о «Кохиноре» знать не полагалось. Как у чеховского героя — «как бы чего не вышло».

С этим «как бы чего» мне пришлось столкнуться на моем юбилейном вечере в 1985 году. Среди тех, кто пришел поздравить меня с 30-летием моей сценической деятельности (вечер проходил в Большом театре), были и мои друзья из «Кохинора», специально подготовившие к этому дню остроумное поздравление. Я знала, что они стоят за кулисами и ждала их выхода с особым интересом, поскольку всегда восхищалась их неиссякаемым юмором. И вот я жду их, жду, а они все не появляются. Так и не вышли на сцену. Вернее, их не выпустил тогдашний директор Большого театра — решил подстраховаться, струсил («как бы чего не вышло»). На мой недоуменный вопрос он привел «убийственный» (а проще говоря — глупейший!) аргумент: «Они бы не поместились на сцене…» Ну что тут скажешь?! На маленьких сценах они помещались, а на колоссальной сцене Большого — нет! Бог с ним, с директором. Где он теперь?.. И кто он теперь?.. А «Кохинор» существует и по сей день — вот уже более сорока лет. И руководит им по-прежнему Игорь Покровский. Недавно мы отмечали его 70-летие… Как идет время…