Чтение онлайн

– Вы ослепительно выглядите, госпожа Эставес, – продолжала Гарриет, комментируя свои излишне любопытные взгляды. – Может, вам удастся задержать Дэвида в нашем кругу?

– Боюсь, что нет, – отрезала Люсия.

– Не стоит терять надежду, – прервала свое многозначительное молчание Даниэла, – вечер только начался.

И зачем она только согласилась идти в этот дом?! Она будет здесь посмешищем. Он собирает своих одурманенных обожателей, чтобы насладиться властью над ними, чтобы наблюдать, как они смотрят ему в рот, а друг другу втыкают иголки в больные места…

– Вас, кажется, зовут Люсия? – спросил вдруг возникший рядом с ней как палочка-выручалочка очкарик. Все это время она не замечала его.

– Да, – обрадовалась она собеседнику, – а вас?

– Пол. Пол Уильямсон. Я ученик Дэвида. Ваш отец тоже пианист?

– Нет, скрипач. В Лондонском филармоническом оркестре.

– Да-да… Замечательный оркестр. Замечательные музыканты. Пойдемте, я познакомлю вас со Стивом и Анджелой. Стив тоже скрипач. Правда, еще не выступает с такими солидными коллективами, но все же.

Они разминулись с моделями, и Люсия была тому рада. Она не боялась разоблачения, но боялась, что кто-нибудь из присутствующих разрушит ее мечту и она потеряет свое иллюзорное право считать себя единственным увлечением Дэвида Маковски.

Стив и Анджела оказались весьма милой парочкой, при полном отсутствии общих черт: он – хрупкий брюнет с немного слащавым лицом, она – низкорослая, рыжая обладательница пушистой косы и густых веснушек на носу и открытых плечах. Стив говорил так быстро, что не все успевали угнаться за его мыслью, воспринимая его скороговорки как некий бодрящий фон. Столь же стремительно он передвигался и поворачивал голову, убирая резким кивком челку с горбатого носа. Анджела была воплощением спокойствия, плавности и уравновешенности.

Стив рассказал несколько смешных историй, завертел головой и, почуяв, что вот-вот включат музыку, пригласил Люсию на танец. Ее вялое согласие заглушили первые аккорды. Пол, рассчитывавший обратить-таки внимание Люсии на себя, принялся грустно потягивать вино, глядя на огонь в камине. Напротив него можно было наблюдать растерянную физиономию Анджелы. Она опустила было веснушчатый нос, но вскоре, презрев свою печаль, сама пригласила танцевать Пола.

– Вы давно в Лондоне? – обратилась к Люсии Лиз своим бархатистым, раскачивающимся голосом, как только звуки музыки сменило общее воркование.

– Почти неделю, – неуверенно ответила она.

– Филипп, наверное, очень рад вашему приезду.

– Да. Папа меня любит. Меня – как взрослую дочь, братьев – как маленьких. – Люсия удивилась благорасположенности соперницы.

– Это так замечательно, когда есть кого любить. – Лиз была расположена к откровениям, но ее замечание вызвало недоумение на лице Люсии: «Неужели ей некого любить? Разве она не любит Дэвида?» – У нас с Дэйвом нет детей, – печально продолжала Лиз. – Раньше это не казалось мне важным, а сейчас… Сейчас уже поздно думать об этом. Вы познакомились с учениками Дэйва? У него их много. Когда они приходят в дом, на душе становится светлее. Помню тот день, когда в нашем доме появились Стив и Пол. Это был настоящий праздник. Стив – скрипач, появляется у нас время от времени, а Пол такой старательный, он нам как родной. Я даже заметила, что Тереза вкуснее готовит, когда знает, что Пол останется обедать. Еще есть Энн, сегодня она не смогла прийти. Очень способная девочка. Они все такие разные. И не подумаешь, что у них один учитель. А как вы считаете, это хорошо, что Дэйв совсем не держит с ними дистанцию, ведет себя как с ровесниками?

«На что это она намекает?» – с ужасом подумала Люсия и пожала плечами. Она смотрела на эту не по-английски добродушную женщину, на ее огромные, светло-серые глаза, на тонкие, сухие кисти рук с ровными белыми ободками ногтей, на безжалостные морщинки у тонкого полумесяца губ – и не могла представить Дэвида целующим ее, прикасающимся к ней, отражающимся в ее глазах. Нет, он не принадлежит собственной жене, хотя, по большому счету, он не может принадлежать никому.

– Люсия, вы не скучаете? – Дэвид ослепил ее влажным блеском из-под ресниц.

– Ребята развлекают нашу гостью, – вмешалась Лиз, – я тоже попробовала, но меня унесло в сентиментальность.

– Люсия достаточно чувствительная девочка, чтобы отнестись к этому с пониманием.

Последние слова Дэвида ввели ее в смущение. Она, ослабленная влюбленностью, расставляла акценты по своему усмотрению. Менее всего ей хотелось разжигать огонь между супругами. Лиз, однако, оставалась в прежнем, ровном с грустинкой настроении, она либо полностью доверяла мужу, либо ей было абсолютно все равно, куда смотрят его лукавые глаза.

– Дэвид, вы безжалостно покинули нас, может, порадуете своими импровизациями? – заигрывающим тоном спросила Гарриет, на ходу потянувшись, к пепельнице перед самым его носом. Будь ее последний шаг чуть шире, она касалась бы его сейчас грудью, обтянутой сверкающей органзой.

Лиз отошла к столику за новой порцией шампанского.

– Немного позднее, – надменно ответил Маковски, проводив покачивающиеся бедра модели достаточно равнодушным взглядом.

– Вы не нашли общего языка с Гарриет и Даниэлой? – спросил он Люсию.

– Не представилось возможности, – зло парировала она, блеснув испепеляющим карим огнем.

– Напрасно, они очень забавные. – Дэвиду доставляла удовольствие ее реакция, но, проникнувшись жалостью, он все же произнес нараспев в меру оправдательное: – Мы работали над фильмом полгода назад. Я усердствовал в создании саунд-трэка, а они прошлись в финальном кадре. Сделать это в такт музыке им удалось, не более того, но зато в закадровых интрижках пронырливым стрекозам принадлежали ведущие роли.

– Зачем ты рассказываешь мне это?! – не выдержала Люсия. Маковски, как ни странно, не испугался, что кто-нибудь услышит ее разоблачительный возглас, кажется, его, вообще не интересовало, есть ли вокруг них люди. На его лице появилась улыбка победителя. К счастью, гости слушали витиеватый тост Виктории и, если и заметили неприлично резкие интонации в голосе Люсии, то уж точно не различили слов.

Он наклонился и произнес почти на ухо:

– Мне нравится играть с любимой кошечкой. Присоединимся к обществу?

Дэвид взял девушку под локоть, подвел к веселящимся гостям и вложил в ее руку бокал с шампанским. Рядом с ними оказался хитроватый Ник и его изысканная жена, во взгляде которой было море достоинства и столько же завуалированного презрения ко всем, кому не дотянуться до ее вершин. Гости рассредоточились, Ник завел с Дэвидом беседу о финансовой стороне гастролей. Люсия приняла развитие столь специфической темы за попытку избавиться от нее и подошла ближе к камину, захватив бокал с чем-то крепко-сладким. Она надеялась размешать свой внутренний огонь в пламени настоящем, имеющем полное право на существование, но от этого неуемное, выдающее преступность ее помыслов жжение в груди не исчезло, а перекинулось еще и на щеки. Противоречивое чувство овладело ею: она с трудом справлялась с соблазном выдать себя, похвастаться своими отношениями с Дэвидом, но так как это не было позволено, ей хотелось спрятаться, стать такой же забытой, как зеленые стены в бильярдной, как мраморные плитки камина, как неоткупоренная бутылка виски в дальнем углу стола. Мешал злосчастный яркий цвет платья и еще что-то, она не могла определить что, не имея возможности оценить со стороны свою ослепительную, жгучую красоту.