Чтение онлайн

Но, конечно, были и такие, которым, наоборот, хотелось пересидеть. Скажем, инструктора в 25-м запе. Раз ты переучиваешь боевых летчиков, то и самому надо иметь боевой опыт, хотя бы небольшой. Вот руководство и приняло решение посылать по несколько человек в боевой полк на «стажировку». Некоторые, конечно, с удовольствием летали. А один был такой: его на фронт посылали три раза, он два раза увиливал, но на третий ему пришлось лететь. Прилетел он. У нас в дивизии было три полка: 57-й, 101-й и наш 66-й. Новоприбывших распределили по полкам и ставили ведомыми к опытным летчикам. Те двое, что были у нас, хорошо прошли стажировку. А тот, как рассказывали ребята из другого полка, только услышит по радио, что появился «мессер», сразу у него мотор якобы начинает барахлить, и пытается уйти. Пару раз он так ушел, а на третий его отправили в штрафники.

– Мне говорили, что летчики, которые были сбиты, горели, зачастую также не особенно рвались на фронт…

– Это уже от человека зависит. Был у нас Афанасьев Николай.1 В воздушном бою у него загорелся самолет, у него обгорело лицо, руки обгорели.

Выпрыгнул, приземлился. Потом, после лечения, вернулся в свой полк и летал до конца войны. Или Иван Ильич Засыпкин [102] – москвич, бывший таксист. Он закончил аэроклуб на У-2, поступил к нам в полк как летчик связи. И вот он обратился к командиру, что не хочет быть авиационным таксистом. Тот на свой страх и риск выпустил его самостоятельно.

Командир эскадрильи Иван Засыпкин

Это было еще до того, как я попал в полк, они тогда летали на Як-1. Засыпкина на «яке» сбили под Гудермесом, где тогда стоял полк. Он выпрыгнул с парашютом и приземлился на территорию, занятую немцами. Два дня бродил – никак не получалось пройти к своим. Только на третий день он смог пробраться и вернуться в полк. Никакого панического страха у него внешне не проявлялось. Наоборот, стал у нас командиром звена, когда «аэрокобры» мы получили. Так они, Афанасьев и Засыпкин, пролетали нормально до конца войны.

После войны Засыпкин в Польше погиб. Он тогда уже был командиром эскадрильи. И вот, не могут техники отремонтировать мотор: ремонтируют, ремонтируют – дает перебой. Он говорит: давайте, я его сейчас в воздухе облетаю, приведу его там в порядок. Кто такие вещи делает? Совершил большую глупость. Вылетел, не успел оторваться, мотор раз – и заглох. Хотел сесть впереди. Поляны не было, там были пни, вырублен лес. Начал садиться и, короче, разбился. Его привезли в Москву, похоронили на Новодевичьем кладбище.

– Вернемся к вашим первым дням в 66-м полку, когда вы оказались на фронте.

– На фронт полк перелетел в октябре 1943 года. То есть в запасном авиаполку я пробыл около пяти месяцев. Нужно сказать, что там нас уже одели по-настоящему: с сержантов обмотки сняли, выдали сапоги.

К тому же перед тем, как улететь на фронт, мне присвоили младшего лейтенанта. До этого как было – пришли в полк, а нам звания не дают. А в январе 1943 года уже ведь вышел приказ Сталина, но звание присвоили только перед отправкой на фронт.

Более того, у нас был случай такой. В то время была центральная газета «Сталинский сокол». А у нас в 4-й воздушной армии существовала небольшая газета «Крылья Советов». И вот в ней вышла хвалебная статья об одном летчике, что он, мол, сбил столько-то самолетов. А потом командующий воздушной армией приезжает туда, говорит: «Покажите мне этого летчика». Он пришел. Оказывается, он, во-первых, сержант. А во-вторых, ни одной награды у него нет. Командующий спрашивает: «Как так?» Ему отвечают, что дали два представления, а ничего пока не получили. Ну, и тут же все сделали, сразу при командующем летчику вручили одну награду, а через два дня он получил еще две награды. В общем, их у него целых три стало, и дали ему вместо сержанта офицерское звание.

Вот как было. Но вернусь к своему полку. В нашем полку было 3 эскадрильи по 10 самолетов плюс 3 самолета управления – всего 33 самолета. Командир полка Василий Алексеевич Смирнов [103] был родом из Ленинграда. Он с виду был худеньким, маленьким, но летал хорошо, еще в Испанской кампании участвовал. Замполитом был подполковник Воронцов Петр Иванович. Он тоже умел летать, но, как и командир, летал нечасто. А вообще у нас в полку было 5 Героев Советского Союза и Камозин, который, как я уже говорил, был дважды Герой.

– Существует версия, что полк не стал гвардейским из-за драки, учинил которую дважды Герой Павел Камозин. А сам он после этого якобы был переведен в соседний полк. Что можете сказать по этому поводу?

– Драки не было. Не знаю такого. Что он был переведен, это да. Но по какой причине, не знаю. Его разжаловали с комэска на замкомэска, а за что именно, не помню.

Дважды Герой Советского Союза Павел Камозин

Первым командиром моей эскадрильи был Сидоров Николай Григорьевич [104] , Герой Советского Союза. Командиром звена был сначала Засыпкин, а его ведомым Борченко Федор Ильич [105] . К концу войны Засыпкин стал командиром эскадрильи. Командиром звена к тому времени стал Глоба [106] .

– У вас был постоянный ведущий?

– Да. Петров Федор Семенович, старший летчик. Мы с ним вместе прошли всю войну. Вот мое первое звено: Засыпкин – Борченко, Петров [107] – Шугаев.

– Свой первый боевой вылет помните?

– Не особенно. Наше руководство нас постепенно вводило в строй из запасного полка. Как я рассказывал, новички летали только с опытными летчиками. Мы знали, что если мы боевого опыта не имеем, зато он есть у наших товарищей, а они всегда помогут. Один за всех, все за одного. В результате каждый из нас вошел в строй более-менее нормально. Вводили постепенно, такая возможность была. И тем не менее с октября 1943 года по апрель 1944 года, за 7 месяцев, наши летчики полка выполнили около двух тысяч боевых вылетов. Полк при этом потерял только 12 летчиков. Машин чуть больше – около восемнадцати. Зато мы сами сбили 178 самолетов.

Перед каждым вылетом новичкам ставили задачу не зевать, смотреть во все стороны, крутиться. Нам специально выдавали шелковые шарфы, потому что гимнастерка была шерстяная. В кабине ты не только прямо смотришь, а надо крутить головой на 360 градусов. Если один вылет сделаешь в гимнастерке на голую шею, то шея будет красная. Шарфы помогали. А боев было очень много. За время войны я выполнил 152 боевых вылета, каждый третий с воздушным боем. 50 с лишним воздушных боев, сбил 6 самолетов противника. Один бомбардировщик Ю-87, один «фокке-вульф», остальные «мессеры». За этим как-то первый бой не запомнился.