Чтение онлайн

Дункэн накинулся на нее и стал хлестать по лицу, йотом схватил двумя руками за горло:

— Тварь! Грязная сука! Я тебя заставлю замолчать!

Патриция пришла в отчаяние, что Макнамара не спешит ей на помощь. Как вдруг в кабинете взвыла волынка.

В замешательстве Джек бросил Патрицию и оглянулся на шотландца, который дул что есть мочи в волынку. Это было похоже на комедию и бред одновременно: огромный тип играет на своей волынке, а в ногах у него лежит труп. Вне себя, хозяин «Гавайских пальм» кинулся на Малькольма и вырвал у него музыкальный инструмент.

— Вы что, спятили?

— Я? Что за дурацкая идея?

— Но что вас разбирает играть в такой момент?

— У нас в Томинтоуле всегда играют «Полковник возвращается к себе», когда какой-нибудь тип должен умереть.

— Да оставьте ваши выходки для Томинтоула, если вы туда когда-нибудь попадете! — И, указав на Девита, добавил: — В любом случае для него это уже поздно!

— А я играю не для него, старина!

— А тогда для кого?

Надевая перчатки, Малькольм уточнил:

— Для вас.

— Для меня?

— Для вас. Потому что я вас сейчас убью, старина.

— Что вы несете? Вы случайно не приболели?

— Видите ли, у нас в Томинтоуле когда кто-нибудь поднимает руку на любимую девушку, его нужно убить, чтобы смыть позор… а я очень люблю мисс Поттер.

— И вы воображаете, что меня напугали, дурак вы недоделанный! — взревел Дункэн.

Одним прыжком Малькольм подскочил к нему и схватил за горло. Дункэн напрасно силился освободиться от тисков, которые его сжимали. Склонившись над ним, шотландец шептал:

— Патриция мне рассказала о той девушке и о том полицейском, которых вы приказали Девиту убить… Она мне рассказала еще, что она терпит от вас… Как по-вашему, старина, в один прекрасный день надо за все расплатиться?

Сначала оцепенев от того, что происходит у нее на глазах, Патриция в конце концов вцепилась в Малькольма.

— Только не вы, Малькольм, только не вы! Не становитесь теперь- вы убийцей! Ради любви ко мне, отпустите его!

Не отпуская рук, он посмотрел на нее с улыбкой:

— Вы правда хотите, чтобы я его оставил?

— Умоляю!

— Ладно.

Он разжал руки. Дункэн рухнул на ковер. Патриция попыталась привести его в чувство.

— Я думаю, что у вас ничего не получится.

— Почему?

— Потому что я, наверное, сжал его слишком сильно и сам того не заметил. По-моему, я ему пережал сонную артерию.

— Так, значит, Джек…

— Мертвее не бывает.

И он вполне спокойно снял перчатки.

— А теперь, дорогая, мы можем ехать в Томинтоул.

Ошеломленная, Патриция ничего не могла сообразить:

Из трех мужчин, которые еще сегодня утром разговаривали в этом самом кабинете, только Малькольм остался в живых, но именно он-то и должен был умереть… Она смотрела на шотландца с какой-то опасной. Он был таким, сильным, таким спокойным, таким ребенком… Ребенком, который убивает, даже не заметив этого. Понизив голос, она спросила:

— Малькольм… почему?

— Потому что он вас избил, а это, крошка, как бы вам сказать, мне не нравится… Мне это совсем не нравится.

Патриция не знала, как объяснить этому чересчур большому младенцу, что убивать — это ужасно. И в это время в дверь тихонько постучали и послышался неуверенный голос Тома:

— Я вам не нужен, хозяин?

Шотландец быстро прислонился к стене, не произнося ни слова. А Патриция, еще не придя в себя, совершенно не была способна на что-либо реагировать.

Том, безусловно удивившись, что никто не отвечает на его вопрос, приоткрыл дверь, просунул голову, а потом и плечи.

— Вы здесь, хозя…

Слова застыли у него на губах, когда его взгляд остановился на телах Дункэна и Девита. У него: не хватило естественной реакции отшатнуться назад и закрыть дверь. Он стал икать:

— Го… Го… Господи!

И он тут же почувствовал, как его схватили за плечи и его куда-то понесло. Позже он объяснил, что в тот момент ему показалось, что его поднял подъемный кран. Макнамара водрузил Тома в кресло и, наклонившись к нему, посоветовал:

— Надо приходить в себя, старина.

Портье был далек от того, чтобы настроиться на спокойный лад: он смотрел на Малькольма глазами, полными ужаса.

— Вы… вы… меня… меня тоже убьете?

Шотландец начал смеяться, и этот добродушный смех успокоил Тома больше любых слов.

— Это Дункэн убил Девита, а я немножко сжал горло мистеру Дункэну, потому что он бил мисс Поттер.

— Немножко, да?

— Он, должно быть, не такой крепкий, как мне это казалось.

— На… наверное.

Макнамара налил портье стакан виски, и тот разом его осушил.

— А что же случилось?

Попросту, без всяких, Малькольм рассказал про наркотики, которые он получил от одного матроса со «Звезды Индии», про попытку Девита его обчистить, про западню, которую ему подстроил Дункэн, и про все последующее. Когда он закончил, Том высказал свое мнение:

— Если вдуматься, вы ведь только защищали свою шкуру.

— Совершенно точно.

— А наркотики? Где они?

— Вот он, сверток, на столе.

Портье погладил сверток дрожащей рукой:

— А что вы собираетесь…

Патриция прервала его:

— Мы его передадим в полицию… Правда, Малькольм?

— Конечно…

Том прикинул вес свертка на руке.

— Здесь на тысячи, много тысяч фунтов стерлингов… Можно обеспечить прекрасную жизнь до конца наших дней…

— Я не подумал об этом!

Патриция взмолилась:

— Нет, нет! Подумайте, сколько горя могут принести эти наркотики! Если вы меня и правда любите, вы не посмеете сделать этого!

В задумчивости Макнамара заметил:

— Тысячи фунтов стерлингов… Можно было бы купить ого сколько овец! Леонар Кент хотел продать ферму, а она так здорово оснащена…

— Малькольм, если вы продадите эти наркотики, вы меня больше никогда не увидите.

Он ей мило улыбнулся.

— Да нет же, нет… Я вас увезу в Томинтоул, Патриция… Но, Том, я что-то никого не знаю, кому можно было бы загнать эту дрянь?