Мы из Коршуна
Шрифт:
Самолет долго бежит по дорожкам аэродрома, незаметно взмывает вверх. Саша смотрит в окно. Плывут внизу черные и зеленые квадраты брусничниковских полей, затем их разрезает серая лента Оби. Вот где-то среди этих изгибов реки, на берегу, стоит старый дом бакенщика… Саша смахивает слезы.
Но рядом с грустью в сердце ее поднимается радость. Разве не счастье лететь в Москву по вызову киностудии, пробовать силы свои в любимом труде, которому с юных лет решила она отдать всю себя? Дух замирает, когда думаешь, что наконец перед тобой открывается широкая дорога в жизнь.
А Коршун? Родные и друзья? Она останется им верной на всю жизнь. Она мысленно приносит клятву в том, что, когда станет актрисой, ее первой сценой будет сцена народного театра в Коршуне. Она никогда не изменит своей дружбе с Ваней, не забудет Веру. Плохо, что из Коршуна она месяцами не писала писем матери и отцу. Теперь будет писать часто, длинные письма, в которых подробно станет рассказывать о всех мелочах своей новой жизни. Матери и отцу, как никому, дороги эти мелочи.
В окно самолета уже не видно реки. Землю покрывают зеленые массивы, кое-где разукрашенные бурыми пятнами. Это тайга. Осенняя сибирская тайга…
– А ты все же под счастливой звездой родилась, Сашенька! – наклоняясь к девушке и прерывая ее воспоминания, с улыбкой говорит Варвара Сергеевна.
– Да, я, наверно, очень счастливая, – серьезно отвечает Саша, как бы прислушиваясь к себе.
1966