Чтение онлайн

— Что, пристрелили Мута в ходе штурма? — огорчаюсь я. Неожиданно как-то чувствую, что очень бы не хотелось услышать утвердительный ответ. И в плане науки еще много бы чего полезного и как-то уже своим стало это чудовище, хотя прилюдно я бы постеснялся бы в этом признаться.

— Нет. Труп не обнаружен. И судя по всему — живехонек твой приятель. Когда эта дохлая орда маханула через забор первого же коттеджа, оказалось, что у начальства под парами был БТР. И очень похоже на то, что они к эвакуации были давно готовы…

— Странно. А к обороне — не готовы…

— Не дураки же. Смешно с Кроном тягаться. Прекрасно они понимали, что когда-нибудь и до них доберутся. С пропогандой они обломились. Тем более после потасовки на заводе бронетехникой они не разжились, наоборот, свою потеряли. Так что видимо рассчитывали до зимы перекантоваться. Но мы раньше явились. Между нами говоря — силенок на взятие Ропши хватило бы по-любому. Даже если бы они не купились на все эти наши каверзы и хитрости. У них банально было сил меньше. Да, мы бы потеряли людей, технику возможно, тоже, но все равно отсюда бы их выбили. Их слишком мало. А бог любит большие батальоны.

— Но времени-то у них было достаточно. Вон у ичкеров — как ни деревня, так штурмовать приходилось с артиллерией, авиацией и подолгу…

— Ты не суди о том, о чем не знаешь — серьезно говорит Енот.

— А что не так? — остываю я.

— Да почти все — отвечает хромой и затыкается.

— Ну сказал А скажи и Б! — уперся я.

— Бе — говорит Енот и затыкается опять.

— Похоже, вы так долго общаться будете. Слушай сюда: вот например в Аргунском ущелье заперли около 3000 боевиков. И долбали их там боеприпасами объемного взрыва. И уйти оттуда в Комсомольское смогла половина. Сколько получается? — начинает мне объяснять на пальцах Серега.

— Ну, тыща пятьсот.

— Вот. А те, что в Аргунском остались в виде рваных грязных тряпок — они этим ментам не чета были, волчары первостатейные. Теперь в Комсомольском их зажали. Накопано там было от души — метра на три вглубь и цемента не жалели. Тут ты сможешь на такую глубину копать?

— Ты с ума сошел, вода кругом — признаю я очевидный факт.

— Вот. И силы не те и средства. Тут-то между прочим жратву на зиму надо заготавливать, дяди из-за рубежа не помогут. И получается, что либо бункера строить, либо рыбу с кроликами разводить. По всему сейчас — рыба лучше.

— Погодь, Серега, так ведь и штурмовали совсем другие силы — корячусь в возражении я.

— Ага. Еще раз — в Комсомольском полторы тыщи серьезных волчар. Про полк «Борз» слыхал? Похоже, не слыхал. И в итоге у них пятьсот легло «двухсотыми», а у нас пятьдесят. Что тоже очень много, но в десять раз меньше, чем пятьсот.

— Еще добавь, что боеприпасы имеют срок годности и их лучше ликвидировать отстрелом, а не подрывом. И пскопской, посмотрев на двухэтажные кирпичные домины бедных ичкеров раздолбает их с особым удовольствием, особенно вспоминая свое жилье на Псковщине — неожиданно серьезно говорит Ильяс.

— А еще добавь, что наших там было столько же, сколько ичкеров. Тоже самое большее полторы тысячи. И еще до осады в первый же день погибло при зачистке пятнадцать собровцев да «росичей». Не подозревали, что боевиков там столько. Вот и считай сколько в ходе осады и штурма погибло, когда стало ясно сколько там ичкеров и наемников.

— Яфаров и Белов тогда хорошо сработали — хмуро говорит Енот — только сами погибли. А так потери бы у наших были бы больше.

— В курсе — мрачно подверждает на мое удивление Ильяс, поясняя мне — Джафяс мне родич… был. А я не там находился. Рассказали земляки.

— Понимаешь разницу, похоже? — спрашивает меня Серега.

— Ну да, в десять раз меньше — признаю я.

— Вот о том и речь. Потому как начали эти старые пушки с эсминцев снятые бахать — так тут все и кончилось. Слишком всего сразу и много.

— Погоди. А Мутабор с компанией? Они куда делись?

— Подались за драпанувшим БТР. Во всяком случае так по следам выходит. БТР потом нашли — завяз в трех километрах отсюда.

— Взяли удравших? — живо интересуюсь я.

— Нифига. Опять же по всему видно — там в каждом коттедже по грузовику повышенной проходимости было припарковано. Заранее груженых. В неприметном сарайчике. Вот на грузовиках они и выскочили из колечка. И очень на то похоже, что Мутабор со всей артелью за ними пошел. Видно, что самые вкуняшки уехали — констатирует Серега.

— Погоди. Что, по-твоему наши морфы себе команду сколотили?

— Это не исключено — улыбается Ильяс.

Новое дело. Значит не разгромили людоедов, только пощипали, а ядро сумело смотаться…

— Ты не грусти, базу у них вышибли. Теперь им вовсе не привольно будет — утешает меня снайпер, только я про себя отмечаю, что никаких иноязыких словечек он себе не позволил, значит он и сам не слишком уверен в том, что все прекрасно. Хотя без бронетехники, без рабов и запасенной жратвы им будет куда солонее. Да и по запаху лакомы они зомбакам. Нямки. Вкусняшки…

— Вы прям тут рассуждаете как отсталые нецивилизованные дикарииии… — жеманным голоском все той же эталонной гламурной дуры вдруг заявил Енот.

— Не понял — выразил общее чувство простодушный Серега.

Но узнать, что за ехидство собирался выдать на гора хромой у нас не вышло. Как-то одновременно подъехала пара грузовиков из которых стали выпрыгивать и вылезать остальные члены нашей команды, тут же фертом подскочил джипик с лейтенантиком из Некролаборатории и впридачу ко всему этому из люка танка наконец вылез инженер. Стало как-то очень людно и шумно. Опять живо вспомнилась итальянская опера с кучей персонажей, распевающих каждый свою арию. Единственный, кто наоборот угомонился — это хромой, который аккуратно стал упаковывать кошачью тушку в бумагу и какой-то пестрый полиэтиленовый пакет, выуженный им с ловкостью провинциального фокусника из глубин костюма.

— Хоронить собираешься? — спросил я его, раньше, чем лейтенантик закончил разговор с майором.

— С чего бы это? Аккуратно съем сам — удивил он меня.

— Ты что ли китаец или оголодал?

— Отличное свежее диетическое мясо — спокойно ответил Енот.

— Кошка-то?

— Какая кошка? Нормальный кролик. Что, по запаху не чуешь? Откуда в этом поселке кошки? Голова! Их же эти сектанты истребили. А кроличья ферма тут была. Так что отличное блюдо выйдет! О, сейчас тебя особняк голубоглазенький трясти начнет, чую всеми частями организма! Ишь, зыркает!

Вечером Ирку и впрямь попотчевали мороженым — как и обещали. Она и сама не заметила, как схарчила крем-брюле в стаканчике. Вкус был давно забытым и почему-то в носу предательски защипало, особенно когда вспомнила прошлое лето — Ирина очень любила мороженое и в общем это было единственное удовольствие, которое Виктор разрешал и одобрял. Вот она и лакомилась всем мороженым, что на глаза попадалось. И это было настолько доступно, что выданное вот так — в виде особой премии — лишний раз показало, что осталось в прошлом. И почему-то именно такие мелочи были особенно впечатляющими, потому как осознать гибель сотен миллионов человек разум не способен и получается что-то абстрактное вроде картин Малевича (Ирина не раз о них слышала, но увиденные в русском музее своими глазами неряшливо намалеванные черные, желтые и розовые трапеции, которые с чего-то именовались квадратами, не произвели ровно никакого впечатления), а вот лишение на оставшуюся жизнь мороженого, кофе и шоколада — это было понятным. И от этого еще более гадким и каким-то совершенно несправедливым. Ира сама себе удивилась, поймав на ощущении обиженного ребенка. Которого ни за что ни про что насегда оставили без сладкого.