Чтение онлайн

Спустя ещё пять дней, Ванесса получила известия о явном улучшении состояния одного из пациентов.

После очередного обхода доктор Чейз зашла к Кейре. Улучшения наблюдались именно у неё. Ознакомившись с результатами анализов, Ванесса обнаружила невероятно-высокий уровень антител и иммуноглобулинов, которых не было выявлено до этого ни у кого из заражённых.

— Дорогуша, порадуете меня? — спросила Кейра.

— Скорее, это Вы меня порадуете.

Ванесса осмотрела пациентку. Температура оказалась в норме, и болезнь никак себя не проявляла уже пару дней.

— Мы оставим Вас в отделении и продолжим наблюдения, — постановила Чейз.

С течением времени уровень антител и иммуноглобулинов возрос. Последний тест на присутствие живого вируса в клетках крови показал отрицательный результат. Ванесса не верила своим глазам.

— Кейра, Вы первый человек, который, возможно, полностью выздоровел от звёздного вируса. Вы понимаете, что это может значить?

— Я понимаю, что отпускать меня ещё долго не будут, — эпатажная Кейра кокетливо вздохнула.

— Да, но это не главное. Если подтвердится факт того, что живого вируса у Вас более нет, то мы должны будем понять, по какой причине Вам удалось выздороветь.

— Я говорила Вам, доктор, как-то, ещё во время нашей первой встречи в «Золотом блюдце», что у меня есть свои секреты молодости и долголетия. Может быть, дело в них?

Ванесса присела рядом с кушеткой Кейры, внимательно разглядывая её:

— Вы поведаете мне свои секреты?

— Поведаю, дорогуша. Если это может спасти жизни горожанам, я готова на откровения. Я вела довольно праздную жизнь, по меркам многих. Моим девизом было: не отказывай себе ни в чём. Я всецело полагалась на свои внутренние ощущения. Если моё тело хотело есть, я его кормила, если мне хотелось выпить — я пила. Секс? Я получала его с теми, с кем желала. Я никогда не собиралась тратить свою жизнь на диеты и жадных мужчин. Я стремилась провести её в любви и радости, которую мне давало моё дело и моё окружение. Я исключала из него всех, кто хоть немного раздражал меня. Делала только то, что считала нужным, как бы к этому не относились окружающие. Это дало мне эмоциональное здоровье и принятие себя.

Слова Кейры напомнили Ванессе о Винсенте, он тоже призывал её к свободе, избавлению от внутренних оков, к вере в свои природные инстинкты.

«Тело не врёт. Но оно может обманываться», — это Чейз знала, как и любой достойный врач.

— И всё же, это не объясняет Вашего выздоровления. Многие руководствуются по жизни такими же принципами, но к хорошим последствиям их это не приводит, — возразила Ванесса.

— Да, Вы правы. Однако не все слышат себя достаточно ясно. Это как музыкальный слух. Уши есть у всех, но в мелодиях мало кто разбирается, не каждый расслышит фальшь и поймёт, какие ноты были сыграны неверно.

— Даже, если Вы исключительно чутки к своему организму, как врач, я не вижу причинно-следственных связей между этим фактом и Вашим возможным выздоровлением.

— Не спешите. Я сделала вступление, чтобы Вы поняли мои мотивы и жизненную философию. Разумеется, праздность сама по себе не даст долголетия и крепкого здоровья, но желание ни в чём себе не отказывать даёт развиваться идеи искать способы сохранять возможности к такой жизни на долгие годы. В поисках секретов молодости и красоты, я познакомилась с одним врачом, к несчастью она уже скончалась, ей было около ста двадцати лет к тому моменту, и она выглядела весьма хорошо. Сохраняла здравый рассудок и подвижность до самых последних своих дней на земле. Она раскрыла мне секрет особых препаратов, которые готовила сама, по собственной рецептуре. Эффект от них я почувствовала мгновенно. Таблетки давали мне силы, возвращали к молодости всё: кожу, волосы, бодрость духа.

— Что же это за таблетки?

— Они и сейчас у меня с собой. Я наняла маленькую фармацевтическую фабрику, точнее пару её работников, которые, подписав согласие о строгом неразглашении рецептуры под угрозой огромных штрафов, согласились наладить для меня маленькое подпольное производство. Естественно, им я тоже позволяла использовать препарат, но только, если они сами того пожелают. Также я наложила вето на любое распространение касательно этого производства и препаратов.

— Каков состав? — напрямую спросила Чейз.

— Я не химик и не фармаколог. Не знаю. Рецепт я получила от врача, там было всё подробно расписано.

— Сейчас эта компания функционирует?

— Да, несмотря на кризис и войну, они всё ещё при деле, только уже работают непосредственно в «Золотом блюдце». Я выделила им помещение под лабораторию и цех.

— Вы дадите мне доступ туда?

— Как я и сказала, если это сможет помочь страждущим, я готова раскрыть секрет. В конце концов, если все в столице погибнут, то кто будет посещать моё заведение? — Кейра закатилась бархатистым смехом, ласкающим слух. — Так, — она достала из сумочки лист бумаги. — Есть ручка? — Ванесса дала ей перо. — Я выпишу тебе пропуск с собственной печатью. — Кейра достала из сумочки приспособление и маркировала записку, превратив её в документ. — С этим ты попадёшь на производство.

Доктор Чейз вышла из палаты и уже направлялась к выходу из отделения, когда её встретил один из врачей, вид у него был скорбный и угнетённый:

— Доктор Чейз, Гарланд Хилл скончался.

Ванесса не помнила, что происходило дальше. Всё как в тумане, ноги подкосились. Либо врач потеряла сознание, либо просто так ослабла от этой новости, что находилась в пограничном состоянии между бодрствованием и кататонией.

Придя хоть немного в себя, она огляделась по сторонам, сидя на мягком диване, обдуваемая ветром от веера, которым её обмахивал коллега, принесший дурную весть. Расспрашивать о деталях произошедшего не было никакого смысла. Ванесса понимала, что вакцина не сработала, а вместо этого медленно убила её наставника и единственного друга.

— Его кремируют через полчаса, — сказал врач, сообщивший о смерти. — Вы пойдёте проститься?

Ванесса отрицательно помотала головой.

«Зачем? Разве у меня есть время на сантименты? Нет, не в этот суровый час».

Что действительно было у Ванессы, так это надежда на то, что она сможет найти путь к изобретению вакцины, а потом, быть может, и лекарство.

«Профессор поддержал бы меня, я знаю», — подумала Чейз. Она встала с дивана и пошла на выход.

Улица пустовала, окутанная прохладой рано наступившей зимы. Ванесса направилась на стоянку рядом с госпиталем, где её ждал служебный автомобиль.

Сейчас она бы захотела выпить, если бы не покончила с этой пагубной привычкой около трёх лет назад. Последнее время даже старинные подруги-собутыльницы не беспокоили своими звонками и сообщениями. Это и к лучшему. В суровые дни любой может сорваться, но не она. Ванесса вспоминала слова покойной бабушки о том, что теперь её жизнь это вечная борьба с самой собой, и расслабляться нельзя ни на минуту.

«Золотое блюдце» уже не сияло прежним гламуром. Когда Чейз подошла к главному входу, то поняла, что заведение закрыто. На двери висела табличка с извинениями начальства и ссылкой на постановление правительства с просьбой о временной приостановке деятельности.

Ванесса позвонила в дверь, спустя несколько минут ей открыла девушка. Вроде бы, та же самая, что работала за стойкой администратора ещё восемь месяцев назад, когда Чейз приходила в клуб на собеседование.

— Мы закрыты, — вместо приветствия сказала та, внимательно рассматривая нежданную гостью, будто пытаясь её вспомнить.

Ванессу всегда поражала плохая память людей на лица. Сама она помнила многих. Даже детей, с которыми в раннем детстве играла в салки единожды, она могла вспомнить их, встретив на улице или в метро, когда те уже давно стали взрослыми. На этот счёт у неё самой было несколько теорий. Либо кто-то не хотел лишний раз заводить беседу, а может, и на самом деле не узнавал, хотя Ванесса не считала, что сильно изменилась за это время. Двадцать пять лет — не тот возраст, в котором мимо тебя проходят знакомые, не то что, не узнавая, но даже не останавливая взгляд. А может, это огромный мегалополис, кипящий жизнью, накладывает на своих жителей отпечаток?