Чтение онлайн

Она откинулась назад и зарыдала. Она потерпела неудачу. После всего, через что они прошли, — и Зорика была у них в руках. Только Четыре Бога знали, что с ней теперь будет. Тиннстра могла только представить боль и ужас, с которыми столкнется девочка.

Хасан схватил ее за плечо:

— Мы можем ее вернуть . Вместе мы можем ее вернуть.

— Но ты сказал, что они ее забрали.

— В город. Мы можем отправиться за ними, позвать на помощь других ханран. Мы не вернемся сюда, чтобы встретить судно, но, по крайней мере, можем спасти ее от Эгрила.

Тиннстра закрыла глаза. Она хотела сказать да, но она потеряла свой меч — и свою силу. Она не переживет первого же Черепа, которого они встретят:

— Я тебе не нужна. Тебе лучше идти без меня. Я бы только тебя подвела.

— Перестань жалеть себя и пойдем со мной. — Взгляд Хасана был таким, какой она видела тысячу раз раньше: смесь отвращения и разочарования.

— Ты не понимаешь. Я трусиха. Я зашла так далеко только потому, что Аасгод дал мне волшебный меч, чтобы я была в безопасности. Без него я ничто.

Хасан поднял сломанный клинок, повертел его в руках, осматривая:

— Гринер мне об этом рассказал. Сказал, что это чушь собачья. У мага никогда не было такой силы. Если бы у него была, мы бы все бегали с волшебными мечами. Думаешь, мы были бы в таком дерьме, если бы он мог это сделать? — Он отбросил обломок в сторону, и тот с грохотом покатился по полу пещеры.

— Но я... — Протест замер на губах Тиннстры. В его словах была доля правды, но она так много сделала, когда меч ее защищал. Было ли все это ложью? Она почувствовала, как оборвалась еще одна нить в ней самой. Какая же я дура.

— Он сказал тебе то, что тебе нужно было услышать, чтобы ты могла делать то, что нужно. У меня нет времени вешать тебе лапшу на уши. Ты мне нужна. Мне нужна дочь Грима Дагена. Женщина, которая с боем преодолела всю страну, чтобы спасти жизнь маленькой девочки. Итак, она здесь? Потому что нам с ней нужно двигаться!

Тиннстра обхватила себя за ноги:

— Я отдала все, чтобы Зорика была здесь, и этого оказалось недостаточно. Я вообще не должна был быть с ней — это должен был быть мой брат. Сын Грима Дагена мог бы ее спасти. Не я. Неудачница. Трусиха.

Хасан встал:

— Чертовски жаль, что ты так себя чувствуешь. Хотел бы я заставить тебя увидеть вещи такими, какие они есть на самом деле, но у меня нет времени пытаться тебя уговаривать. Нужно спасать королеву.

— Это самоубийство. Я умру.

— Да? И что? У нас может получиться. Мы можем погибнуть. Но одно я знаю наверняка: если мы от нее откажемся, девочка умрет, и перед концом будет очень сильно страдать. Итак, я ухожу. Но ты подумай об этой своей жизни — спроси себя, что в ней такого чертовски особенного, что заставляет тебя ставить ее превыше всего остального?

Тиннстра съежилась, когда подняла на него взгляд, полный стыда и страха:

— Мне жаль.

Хасан вздохнул. «Да. И мне». Он оставил ее свернувшейся калачиком на полу пещеры, рядом с телом Избранной. Испуганная маленькая девочка. Слишком боится поступать правильно. Плачущая.

Тиннстра понятия не имела, что ей теперь делать. У нее не было жизни, к которой можно было бы вернуться, мечты, которой можно следовать, ни друзей, ни семьи. По всем правилам, она должна была умереть вместе со всеми остальными. Черепа в Котеге должны были ее убить, или Череп в конюшне, или Дайджаку на склоне горы, или дюжину других раз после этого. Она коснулась пореза на лице. Она должна была быть мертва. Она хотела, чтобы это было так.

Единственное, что у меня осталось, — это Зорика. Больше не ради чего жить. Так почему же я так боюсь? Я познала боль и все равно продолжала идти. Я столкнулась с опасностью и не отступила. Возможно, Хасан прав. Ну и что, если я умру, пытаясь спасти Зорику? Никто не будет скучать по мне, кроме этой маленькой девочки.

— Мы — мертвые. — Она сказала это, не подумав, и слова, наконец, обрели смысл. — Мы — мертвые, которые служат всем живым. Мы — мертвые, которые сражаются. Мы — мертвые, которые охраняют завтрашний день. Мы — мертвые, которые защищают нашу землю, нашего монарха, наш клан. — Это вырвалось само собой. Клятва, которую она знала с детства, но никогда не давала.

— Мы — мертвые, которые стоят в свете. Мы — мертвые, которые смотрят в лицо ночи. Мы — мертвые, которых боится зло. Мы — Шулка, и мы — мертвые. — Слова, которые она знала, но никогда не понимала, никогда не произносила. Она никогда не знала, какая в них сила.

— Мы — мертвые. Мы — мертвые. Мы — мертвые. Мы — Шулка, и мы — мертвые. — Она была дочерью Грима Дагена. Она была Шулка.

Тиннстра судорожно втянула воздух. Я обещала Зорике, что никогда не оставлю ее. Я дала клятву Аасгоду защищать ее. Я сказала Берису, что доведу это до конца — и это еще не конец. Она сделала большой глоток воды, чтобы смыть вкус крови и страха со своего рта, и выплюнула ее на Избранную. По крайней мере, этот монстр был уже мертв, слава Четырем Богам. Шатаясь, она поднялась на ноги, держась за стену, пока пещера кружилась, пока она находила силу в ногах. Она наклонилась и подняла топор Избранной, лезвие которого было покрыто кровью Тиннстры и ее друзей. Он приятно лежал в ее руке.

Пришло время вернуть Зорику.

Когда она вышла наружу, солнце уже садилось. Кроваво-красное небо простиралось над океаном, как будто мир готовился к войне. С моря дул холодный ветер — идеальная температура для выполнения темной работы. Она забрала и меч Гринера. В некотором смысле, казалось, что он все еще был там, шел вместе с ней, чтобы сразиться в последней битве. Ей не нужна была магия, чтобы защитить себя. У нее была его вера в нее, за которую можно было держаться.

Когда она добралась до вершины утеса, то увидела идущего впереди Хасана и побежала за ним. Он услышал, что она приближается, и остановился, позволяя ей догнать себя. Он не выглядел удивленным, увидев ее.

— Мы — мертвые, — сказала она в знак приветствия.

Он кивнул. «Мы — мертвые». И они вместе отправились в Киесун.

Когда они добрались до города, было темно. Хорошая темнота. Темнота, которая нужна, когда пытаешься проникнуть в сильно укрепленный город, полный людей, готовых увидеть тебя мертвым. Даже у луны хватило здравого смысла спрятаться за облаками.

Они подошли с восточной стороны, перебегая от тени к тени, проползая через провалы в земле и прячась за кустами. Городские стены вырисовывались впереди в темноте, по меньшей мере, в миле от них.

— Как мы собираемся попасть внутрь? — спросила Тиннстра.

Хасан указал в сторону моря:

— Вон там.

На берегу было мало укрытий, поэтому они двигались быстро — никто не поднял тревогу. Они достигли небольшой группы скал, где море разбивалось и пенилось.

— Смотри под ноги, — прошептал Хасан, заходя в полосу прибоя. Он прокладывал себе путь среди скал, море плескалось у его бедер, и Тиннстра последовала за ним. Вода была ледяной. Она чуть не вскрикнула от потрясения, чуть не повернула назад, но вместо этого стиснула зубы и пошла-поплыла дальше.