Чтение онлайн

— И ты тоже сможешь быть со своей семьей.

— Надеюсь на это, — сказала Тиннстра, хотя и не была уверена, что это будет за воссоединение. Ждут ли герои, когда появится трусиха? Скорее всего впереди ее ждет вечность разочарования. Она снова обняла Зорику, потому что не знала, что еще сделать. Какой балаган! Девочка заслуживала кого-то лучшего, чем Тиннстра, кого-то, кто стал бы ее сестрой и настоящей защитницей.

Когда они добрались до Котеге, оставалось совсем немного дневного света. Ворота наполовину свисали с петель, а будка часового представляла собой обгоревший остов. Некогда безупречный плац зарос сорняками. Разбитые окна смотрели на них сверху вниз, когда они проезжали мимо главного входа, от дверей остались одни щепки. И повсюду валялись кости мертвых. Она пыталась укрыть Зорику от худшего, но их было слишком много. Зорика уткнулась головой в бок Тиннстры, ее маленькие кулачки были спрятаны в складках плаща Тиннстры. Только Четыре Бога знали, какое влияние это окажет на нее в последующие годы — если они проживут так долго.

— Студенты хорошо зарекомендовали себя, когда появился Эгрил, — сказал Аасгод с задней части фургона. Его голос был не громче шепота. — Они сражались как истинные Шулка.

— Они были детьми, — сказала Тиннстра, на ее глазах выступили слезы.

— Увы, — сказал Аасгод, — войне все равно, кого она призывает сражаться.

Правдивость его слов сильно ее задела. Я сделала все, что могла, чтобы не вмешиваться в это дело, и все же я здесь, по уши в этом, с четырехлетней девочкой и раненым магом в качестве моих единственных союзников, будущее этого проклятого мира на моих плечах. Она взглянула на Аасгода. Лучше бы ему не умирать.

Тиннстра остановила фургон позади казарм и распрягла лошадей. Она укрыла их одеялами и дала вдоволь поесть. Она не стала отводить их в конюшни, просто стреножила, предпочитая, чтобы животные оставались под рукой — на всякий случай. Ночь будет холодной, но терпимой.

Поскольку Аасгод использовал ее как костыль, а Зорика держалась за край ее плаща, Тиннстре потребовались все силы, чтобы завести их внутрь. Лунный свет, проникавший сквозь разбитые окна и обрушившиеся стены, давал достаточно света, чтобы видеть. Холод цеплялся за камень и затруднял дыхание. Темные пятна покрывали мраморный пол там, где мертвых вытаскивали наружу. Куски доспехов валялись тут и там, рядом со сломанными мечами и стрелами. Это больше не было местом чести и устремлений. Это был памятник утраченной мечте. Надгробие мертвым.

— Казармы находятся в западном крыле, на втором этаже, — сказала она, ведя их дальше. — Мы должны найти там кровати. Мы можем отдохнуть, а завтра отправимся в горы.

— Аасгод выглядит нехорошо, — сказала Зорика.

— Со мной все в порядке, любовь моя, — ответил маг. — Я просто устал.

Они поднимались по лестнице, Аасгод становился тяжелее с каждым шагом, и она чувствовала, как ее ноги дрожат от усилий. Когда он поскользнулся на ступеньке и споткнулся, они все чуть не упали.

— Извини, — сказал Аасгод.

— Не волнуйтесь. Давайте отведем вас в постель, — сказала Тиннстра.

Комнат было немного, но Тиннстра нашла две в конце коридора, в которых не было разбитых окон. Она уложила Аасгода на койку в одной из них. Мужчина был едва в сознании, все силы, которые у него когда-то были, давно растрачены, и Тиннстра чувствовала себя ненамного лучше.

В комнате был небольшой камин, набитый дровами. Она вспомнила, какие побои получал кадет, если инструктор обнаруживал комнату без подготовленного очага. Она старалась не думать о своей комнате, о ноже, который она оставила на полу, и о том, что она хотела им сделать.

Закусив губу, Зорика наблюдала, как Тиннстра разжигает огонь. Прошло совсем немного времени, прежде чем комнату наполнило теплое сияние, но, казалось, оно не сделало девочку счастливее:

— Он умрет?

— Надеюсь, что нет, — ответила Тиннстра, пряча огниво обратно в карман. — Огонь поможет. Я промою и перевяжу его раны, приготовлю ему что-нибудь горячее. Затем, после хорошего ночного отдыха, утром ему станет лучше.

— Ты обещаешь? — Ее слезы заблестели в свете костра.

Тиннстра наклонилась, чтобы посмотреть девочке в глаза:

— Обещаю. Прямо сейчас я хочу, чтобы ты подождала здесь с Аасгодом. Я собираюсь принести немного еды и одеял из фургона. Я вернусь так быстро, как смогу. Хорошо?

Зорика кивнула и шмыгнула носом:

— Хорошо.

Тиннстра сжала ее руку:

— Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться.

В темном коридоре, вдали от глаз Зорики, Тиннстра в изнеможении прислонилась к стене. Месяцы, проведенные в Айсаире, не подготовили Тиннстру к жизни в бегах. Шуликан раз в день в течении часа не поддерживал ее в достаточной форме. Она была такой уставшей — и такой растерянной. Кто она такая, чтобы кого-то успокаивать? Она чувствовала себя такой же напуганной и обеспокоенной, как и Зорика.

Слева от нее была лестница для прислуги. Она вела вниз, к боковой стене дома. В лес. К ее старому пути отступления. Она знала дорогу…

За Зорикой сможет присмотреть Аасгод. С ним все будет в порядке, как только он немного отдохнет. Даже если это не так, это не моя проблема. В первую очередь я должна позаботиться о себе. Я должна выжить, а это значит больше не вмешиваться.

И все же… Я дала обещания. Обещания, к которым меня принудили. Обещания Берису и умирающему магу. Они не в счет. Никто не сможет обвинить меня в том, что я не сдержала своего слова.

Кроме Зорики. Она сможет.

И Тиннстра поняла, что не сможет убежать, несмотря ни на что. Не с таким слабым Аасгодом, не после того, что он ей сказал. Если он умрет, кто присмотрит за девочкой? Бросить ее было равносильно убийству, и Тиннстра не хотела до конца жизни мучиться угрызениями совести. Она не могла смотреть, как мир погибает только потому, что она струсила. Вздохнув, Тиннстра развернулась и направилась к главной лестнице.

Она достала из фургона одну из сумок с едой, а также несколько одеял и старую рубашку, которую можно было использовать в качестве бинтов.

Когда она вернулась, Зорика спала, свернувшись калачиком под кроватью Аасгода. Однако маг проснулся, и Тиннстра была этому рада:

— Вам лучше?

— На самом деле нет, — ответил маг. — Но я все еще жив.

Тиннстра поставила на огонь небольшой котелок, наполненный водой и овощами:

— Еда поможет.

— Не повредит, это точно.

— Позвольте мне осмотреть ваши раны. — Тиннстра перевернула Аасгода на бок, затем ножом разрезала его рубашку и бинты, которые наложила накануне. Хотя она знала, что будет плохо, она не была готова к тому, что увидела. Его спина была покрыта кровью. Каждая рана казалась заново открывшейся. И запах... Клянусь Четырьмя Богами, раны уже начали гнить.

— Выглядит не очень хорошо, а? — сказал Аасгод.

— Просто... просто нужно прочистить раны. — Тиннстра наполнила миску водой и намочила тряпку.

Аасгод морщился, пока она протирала ему спину.

— Простите, я пытаюсь быть настолько нежной, насколько могу.

— Я никогда не умел справляться с болью.

— Вы все делаете хорошо.

Вскоре чаша с водой покраснела, а спина Аасгода стала такой чистой, какой только возможно. Запах не исчез.

— Тиннстра. — В голосе Аасгода послышалось раздражение.