Чтение онлайн

Вытащил стрелу из груди погибшего, перебросил Нивену, тот не глядя поймал. Потом пришла очередь огромного зазубренного ножика, что был за поясом противника. Йен взвесил его в руке. Ножик был удобным, тяжелым, рукоять в ладони лежала как влитая. Подбросил вверх, ножик перевернулся в воздухе, но не с той скоростью, на которую рассчитывал Йен. Потому руку пришлось отдернуть — чтоб по ней не чиркнуло лезвие. Нож со звоном упал на каменный пол.

— Не порежься, — бросил эльф, поднимаясь: он закончил со своим.

Йен спешно подхватил с пола ножик, сунул себе за пояс и тоже встал на ноги.

— И который из них, — спросил он, — самый разговорчивый?

— Этот, — Нивен легонько пнул того, что лежал у его ног. Йен вытянул шею, заглянул Нивену под ноги, и тут его окончательно скрутило: запахи захлестнули, он утонул в них. Кровь, смрад, грязь, падаль.

"Здесь много падали"...

Йен спрятал лицо в ладонях. Яростно потер щеки. Потом — виски. Помотал головой, выдохнул и натолкнулся на бесцветный взгляд эльфа.

— Никогда раньше не убивал? — спросил тот. И на этот раз Йену почудилось в бесцветном голосе совсем уж неуместное то ли понимание, то ли сочувствие.

— Сложный вопрос… — неуверенно пробормотал он. — Скорее нет, чем да.

Взглянул все-таки на лежащее под нивеновскими ногами тело и отметил:

— А я молодец.

Как оказалось, стрелять в людей ему было проще, чем в животных. Что тоже вполне объяснялось его природой.

Или их природой. Разве они здесь, в этой грязи и вони, в каких-то рваных тряпках, с гнилыми зубами — разве это люди?

Нивен в очередной раз раздраженно покосился на него.

И вдруг оттолкнул.

Йен даже испугаться не успел — отлетел в сторону, и уже оттуда увидел, что эльф упал на колено и выбрасывая вперед руку, с которой срывается кинжал. А над его головой свистнул тяжелый нож, брошенный человеком, что лежал у стены. Эльфийский кинжал вонзился тому в шею, кровь хлынула фонтаном, человек захрипел и умер на этот раз окончательно.

Йен тихо выдохнул.

— Нет, — ровно сказал Нивен, поднимаясь. — Я молодец.

И шагнул к жертве.

— Ага, молодец, — пробормотал Йен ему в спину, — сначала не добил, а потом — молодец...

— Ты мне показывал, куда стрелять, — напомнил Нивен.

— Я в того показывал, — Йен ткнул пальцем через плечо — будто Нивен мог увидеть. И снова перевел взгляд на лежащего под ногами. Задумчиво поинтересовался:

— А почему у него гнездо на голове?

Эльф поднялся, вытерев ножик, молча глянул в глаза.

— Он главный, так? — спросил Йен. — Раз он говорил, он главный. Может, у главного злодея должно быть гнездо? А что тогда означают косички?

Эльф подбросил в руке кинжал, сказал:

— Слишком интересуешься прическами, — и снова ушел вперед.

— Ты всегда так делаешь? — спросил Йен, двинувшись следом. — Уходишь, когда тебе удобно закончить разговор?

— Я не разговариваю, — ответил эльф. Подумал и добавил. — Обычно.

— То, что он сказал… — заговорил Йен после паузы, — что ты умираешь… Это он о чем?

Нивен молчал так долго, что Йен решил было, что ему уже не ответят, но Нивен ответил.

— Он ошибся, — сказал Нивен. — Хватит вопросов.

Йен вздохнул. У него было вопросы. О, у него было очень много вопросов. Но эльф ни разу не заговорил об охотниках и вивернах, потому Йен решил не уточнять, чем он сам не угодил этой компании.

— Еще один — и тогда хватит, — пообещал он. По нему снова скользнули раздраженным взглядом, он снова не обратил на это внимания. И задал вопрос, который тревожил его сейчас особенно сильно. — Что так воняет?

— Канализация, — ответил Нивен. — Вход из города. Через нее.

— Значит, нам...

— ...тоже через нее, — кивнул эльф, не оборачиваясь. — Где ты думал выйти? Во дворец?

Йен разозлился. На всё сразу. На всех сразу. И на эльфа в том числе.

И на эту вонь. И... какого черта он так быстро ходит?!

— Привыкай, — посоветовали из темноты, будто услышали мысли. — Это Нат-Кад.

Йен ускорил шаг: вонь все усиливалась, перебивая другие запахи, так что потерять эльфа из виду теперь было чревато тем, чтобы остаться в местных подземельях навсегда.

Рассветные горы сияли оглушительно белой чистотой. Замершие в тишине. Заледеневшие.

Тут всегда так, в этих горах. Снег скрывает все. И каждый раз — будто заново жить начинаешь. И каждый раз — с чистого листа. И все, что было вчера, доброе, злое ли, остается там, под снегом.

Но сегодня все изменится, Дэшон знал. Сегодня будет пролито слишком много крови, и багровая грязь проступит из-под утреннего снега и завтра, и послезавтра. И по нему, зараженному кровью оборотней, страшно будет ступать. И не уберешь никак — только ждать, пока впитается в промерзлую насквозь землю. Пока и ее не отравит.

Говорили, кровь оборотней питает Зверя. Ни одна смерть оборотня не напрасна — все дает ему силы. А теперь — что? Когда Зверь возродился и отправился черт-те знает куда, кого будет питать их кровь?

“Если Шаайенн, конечно, Зверь, — напоминал себе усомниться Дэшон, — и если легенды не врут”.

Старые путанные легенды.

Дэшон смотрел в окно, когда Рен вышел из покоев, уже в доспехах и с мечом наперевес.

— Идешь? — спросил Рен.

Он даже ходить начал легче после того, как облачился. Даже говорить. И черные глаза недобро блестели в предвкушении. Оборотни были на подходе. Впереди был такой бой, которого Даар не видел уже не один десяток лет. И его правитель нашел наконец, куда выплеснуть злобу и отчаяние.

— Где Рэй? — спросил Дэшон в ответ.

— Не о нем сейчас нужно думать, — глухо бросил Рен, горящий взгляд потускнел.

“Угу, — подумал Дэшон, — умею я сбить настрой. Всегда умел”.

И попросил:

— Хватит говорить мне, о чем думать. Думаю у нас я. Ты воюешь.

— Сегодня и тебе придется воевать, — напомнил Рен. — Всем придется.

— Именно потому я пытаюсь понять, где Рэй.

— За него не переживай, — ушел от прямого ответа Рен. — Его там не будет. Ты идешь?