Чтение онлайн

— Я о чем тебя просила? — хмурясь, обратилась она к дочери. — Не говорить, что он твой папа! А ты все-таки проболталась, да?

Настя тихонько выла, размазывая по лицу слезы. Они прошли по улице и свернули к своему дому. Дойдя до угла, Марина остановилась как вкопанная: перед ее подъездом, там, где вчера стояла машина Красильщикова, теперь красовался «ягуар»! Рядом с машиной прохаживался Ронни, засунув руки в карманы.

Увидев Марину, он сразу направился к ней. Она растерялась.

— Ты чего явился? — спросила она почему-то по-русски.

— Мне надо с тобой поговорить, — ответил он на английском.

Она несколько секунд стояла, переводя дыхание и прислушиваясь к ударам сердца, гулко отдававшимся в голове.

— Мне кажется, мы уже все сказали друг другу, — ответила она, тоже переходя на английский.

Зато Настя обрадовалась Ронни, заулыбалась сквозь слезы и бросилась к нему. Марина не успела ее удержать. Девочка вырвалась и подбежала к отцу. Ронни улыбнулся, высоко поднял ее, а потом прижал к себе.

— Ты плакала? — спросил он.

Настя отрицательно помотала головой.

— Нет, — ответила она и тут же призналась: — Немножко.

Ни Сэндз, ни Марина не видели, как репортеры выбежали из-за трансформаторной будки и устремились к ним. В тот момент, когда Ронни держал девочку на руках, они вдруг появились перед ними, как чертики из табакерки, и принялись лихорадочно фотографировать.

— Откуда они взялись? — пробормотал Ронни. — Неужели папарацци выследили меня?

— По-моему, они выследили не тебя, а меня… — Она рукой загородила лицо от нацеленных на нее объективов.

Но было поздно. Репортеры уже получили необходимые снимки.

— Мистер Сэндз, пара минут для интервью! — выкрикнула журналистка.

— Ни одной секунды! — резко ответил Ронни и обернулся к Марине. — Нам лучше уйти.

— Пошли в подъезд.

Они направились к дверям подъезда, но бородач и дама обогнали их и зашагали впереди. Фотограф шел, пятясь, и продолжал снимать, дама тянула к Ронни магнитофон.

— Мистер Сэндз, вы не находите, что девочка очень похожа на вас?

— Никаких интервью! Дайте пройти!

Марина, оттерев плечом журналистку, подошла к двери. Та все еще пыталась расспрашивать Ронни. Он отворачивался от нее. Марина нажала на кнопки кодового замка, открыла дверь и посторонилась, пропуская вперед Ронни. С девочкой на руках он вошел в полутемный вестибюль. Марина скользнула вслед за ним и сердито захлопнула дверь перед носом у журналистов. Бородач продолжал фотографировать через стекло.

Марина и Ронни прошли в глубь вестибюля и поднялись на площадку между этажами.

— Не будем заходить в квартиру, — холодно произнесла она по-английски. — Я думаю, ты и здесь можешь объяснить, зачем пришел. И отпусти, пожалуйста, ребенка.

Ронни расцепил Настины ручонки, сомкнутые вокруг его шеи, и осторожно поставил девочку на пол.

— Завтра я уезжаю, — проговорил он, волнуясь. — Мой агент завершил переговоры с киностудией «Парамаунт», и мне надо срочно вернуться в Штаты для подготовки к съемкам. Завтра в четыре часа мы с Бетси выезжаем из гостиницы в аэропорт. Сказать по правде, я и так здесь задержался. Я должен был вылететь уже сегодня…

Марину кольнуло острое чувство горечи: он уезжает, и она его больше не увидит!

— Ну и что? — ответила она, стараясь выдерживать холодный тон. — Это твои проблемы.

— Я все-таки хотел бы услышать от тебя ответ. Только ты сначала подумай, не отказывайся сразу. Ты на самом деле возражаешь против того, чтобы Настя жила со мной? Пусть не постоянно, но хотя бы некоторое время?

— С тобой и Бетси? Об этом не может быть и речи.

Ее застывший, словно невидящий взгляд упирался в сквер за окном, где мокрые после недавнего дождя деревья глянцево блестели на солнце.

— Но ты получишь очень приличные деньги! — настаивал Ронни.

Марина вздрогнула от возмущения, представив, как эта накрашенная американка начнет требовать от Насти называть ее «мамой».

— Нет! — Она упрямо мотнула головой. — Ребенок останется со мной.

— Хорошо, тогда возможен другой вариант, — не отступал Ронни. — Вы с Настей переселитесь в Калифорнию. Адвокат найдет возможность устроить для вас вид на жительство. Я куплю тебе в Лос-Анджелесе…

— И ты будешь нас навещать. — Марина отвела наконец взгляд от окна и посмотрела на Сэндза с саркастической усмешкой.

— Ну да. — Он простодушно кивнул.

— Втайне от жены, разумеется! — Она заставила себя рассмеяться. — Скажи прямо, что ты хочешь вывезти меня в Америку для того, чтобы я стала твоей любовницей!

Ронни растерянно промолчал. Легкая краска тронула его красивое лицо.

— Сотни женщин были бы в восторге от такой перспективы, — прибавила она, — но я не отношусь к их числу.

— Ты меня неправильно поняла, — пробормотал он. — Ты будешь просто там жить, а я, возможно, буду заходить иногда… навестить дочку…

— Удивительно, как ты вообще вспомнил о ней — за эти пять лет!

— Но согласись, я тоже имею на нее кое-какие права!

— Я так и знала, что все кончится именно разговором о правах. Доказывай их в суде, если сможешь! Настя — моя. А что касается денег, которые ты переводил на нее… Я в них уже не нуждаюсь, поскольку в ближайшее время выхожу замуж!

— За того плешивого типа?

— Давай обойдемся без оскорблений. Он гораздо порядочней тебя и от детей не отказывается, хоть даже и чужих!

Ронни был поражен новостью.

— Ты действительно собираешься выйти за него замуж?

— О моем замужестве я извещу тебя письмом. Настю он удочерит. Будут еще вопросы?

Сэндзу нечего было ответить ей. Он понимал, что она вправе поступать так, как хочет. И все же мысль о том, что Настя будет называть «папой» другого мужчину, его невыносимо мучила.

— Ты уверена, что девочке будет с ним хорошо? — спросил он после молчания.

— Абсолютно, — резко ответила она.

Настя, вслушиваясь в иностранную речь, чувствовала, что родители ссорятся. Она снова заплакала.