Чтение онлайн

Здесь многие относятся друг к другу как родные. Для меня это очень важно!

Хотя, конечно, есть и те, кто ненавидит всех и все. Но такие люди есть везде. Странно, но здесь есть те, кто ненавидит «датишников» 57 , то есть религиозных. Нашу семью здесь скорее всего назвали бы «датишниками», ведь папа всю жизнь изучаетТору. Хотя мы с Давой вряд ли подходим под это определение. Здесь ортодоксы обычно всю жизнь изучают Тору, носят только черное с белой рубашкой. Здесь эти люди могут не работать, потому что получают дотации от государства.

Мне всегда казалось, что именно религиозные люди – причина благословения Израиля, ведь они восполняют ту духовную часть, которую остальные, «светские» упускают. Поэтому раньше я думал, что все в нашей родной стране должны почитать и уважать их. Но оказывается это далеко не везде так.

Как это ни странно, но многие из тех, кто приехали из СССР становятся здесь противниками иудеев, представляете? Я думал, что, приехав в Святую страну, они потянутся к Б-гу, что захотят вернуться к корням, но они наоборот стали вести себя по отношению к ортодоксальным иудеям так же, как коммунисты относились к ним в Советском Союзе. Евреи – антисемиты – это выше моего понимания! Радует только то, что таких здесь не много!

Иногда мне становится стыдно за русскоязычных, особенно когда я прочитал на большой бетонной стене одной из железнодорожных станций на русском языке «я люблю тебя преступление».

Раввин в синагоге, которую я посещал в Бейтлехеме сказал, что еврей, поднявшийся в Святую страну 58 и отказывающийся жить по Заповеди, испытывает большие трудности и ему очень тяжело жить в Святой Земле и характер такого еврея становится намного хуже, чем в то время, когда он жил в галуте 59 . Только если еврей принимает на себя мицву жить по Заповеди, тогда Святая Земля принимает его и для такого еврея жизнь в Израиле не кажется слишком тяжелой. Я даже вспомнил, как ты, папа, читал предупреждение Ашема: «… мерзости те делали люди земли, которая пред вами, и осквернена была земля. Итак, да не изрыгнет земля и вас, когда вы ее оскверните, как изрыгнула она народ, который пред вами!» 60 ;

Пап, мам, я не знаю, может быть я недостаточно возвышен или недостаточно посвящен Всевышнему, но иногда мне кажется, что жизнь здесь совсем не проста. Почти каждый человек в этой стране отдает максимум того, что может, вкалывает не только физически, но и умственно, поднимает нашу страну. Хотя я еще ни разу не пожалел о том, что приехал сюда. Я остаюсь сыном своего народа и это мой дом, как бы трудно мне здесь ни было!»

– Да, наш Реувен действительно «сын своего народа» – вздохнула Рут Вениаминовна, украдкой смахнув слезу.

– Но мы же тоже «дети своего народа» – возразила Софочка.

– И все же мне кажется, что у нашего Реувена все мысли об Израиле. Ты заметила, что он ничего не писал о девушках, с кем он познакомился, дружит ли?

– Да, правда… – задумалась София – а ты спроси у него, тогда он и напишет – предложила она – может быть Рув просто думает, что нам про это не интересно читать?

– Хорошо, ты права, я спрошу у него – согласилась Рут Вениаминовна.

– Мам, а ты сейчас сможешь почитать то письмо, в котором Рув пишет про дядю Йоню? У тебя еще есть время?

– Да, я смогу почитать. Но ты же уже знаешь эту историю.

– Но я хочу еще раз ее услышать – Софочка умоляюще посмотрела в лицо матери – а то мне почерк Рува трудно читать. Он так коряво пишет!

– Хорошо, я прочитаю тебе еще раз – согласилась мать, вынимая очередное письмо из конверта.

«Дорогие мои родные! Не так давно я приехал в Израиль, и эта страна не устает меня удивлять. Мне кажется, что все живущие на этой земле нам родные. Может быть я идеализирую? Конечно, идеализирую, но все равно пока не вижу причин разочаровываться. Мы живем в общежитии. Конечно, здесь тесно и жарко, но все это временные трудности. Мы ходим в ульпан 61 , общаемся, заводим новые знакомства и многие из нас даже нашли работу, хотя нам платят достаточно, чтобы прокормиться. И все же когда видишь изобилие вокруг, то хочется многое купить, поэтому я тоже пошел работать. Из-за того, что я плохо знаю иврит, могу выполнять только самую простую работу. Я работаю дворником и при местной жаре это не просто, но я не жалуюсь, постепенно привыкаю. Я встаю еще до рассвета, чтобы убрать свой участок до восхода солнца, потому что на солнце работать очень трудно.

После работы еду на занятия, потом сижу в общежитии и учу слова. Мама, спасибо тебе, что ты научила меня писать и немного говорить на иврите. Многие из тех, кто живет рядом сейчас проходят только буквы. Думаю, что я скоро смогу найти другую работу, потому что мой язык довольно быстро прогрессирует. Мне кажется, что я сразу мог бы найти что-то другое с моими знаниями языка, просто побоялся пробовать. Но сейчас я чувствую себя смелее.

Думаю, что я, хоть и почти ничего не понимал, но запомнил слова, которые ты, папа, читал во время молитвы и при изучении Торы. Так что я – счастливчик, мне скорее нужно вспоминать иврит, чем учить. Хотя наши преподаватели говорят, что каждый еврей не учит язык, а вспоминает его, что у нас иврит «прошит на генетическом уровне». Не знаю, правы ли они, но я точно вспоминаю, ведь я часто слышал его, хотя жалею, что учил плохо.

В выходные решил посетить дедушку Йоню. Они с бабушкой Леей встречали меня в аэропорту, когда я прилетел, но тогда нам сложно было общаться, потому что бабушка Лея говорит только по-польски, дедушка Йоня тоже мало что по-русски помнит, а я по-польски только некоторые слова похожие на русские улавливал. Кроме того, лагерь, куда нас повезли был довольно далеко от Тель-Авива и деда Йоня побоялся меня к себе из аэропорта забирать, чтобы потом привезти в лагерь. Он уже не ездит на машине, говорит, что старый, боится, что сделает аварию на дороге. Хотя я удивился, каким бодрым он был! Наши бабушка и дедушка выглядят намного старше деда Йони, хотя по возрасту он старше. Но у каждого человека свои страхи.

Здесь ему не нужно ездить на машине, есть автобусы и железная дорога, магазины у них недалеко, к ним приходит помощница раз в неделю, чтобы убирать дома, остальное они делают сами, еще справляются. Если бы не справились, тогда к ним прикрепили бы женщину, чтобы она готовила еду. Говорят, что Израиль – это страна пионеров и пенсионеров. Здесь очень хорошие программы для стариков и детей. А таким как я, эту заботу нужно будет оплачивать через высокие налоги, но я буду только рад, ведь старики и дети тоже наши, родные и на самом деле они нуждаются в заботе.

Еще когда я позвонил, что приеду в гости, деда Йоня обрадовался, что я намного лучше говорю на иврите и нам стало легче понимать друг друга. К тому же он специально включал телевизор на русском, чтобы вспомнить, ведь он в детстве говорил по-русски, пока не уехал в Польшу учиться.

Когда я приехал к ним, то был удивлен всему, что было на столе. Я думал, что у нас встречают гостей разносолами, но мам, ты не представляешь! Тетя Лея, несмотря на свой возраст столько всего наготовила (а частично купила готовое), что пока я все попробовал, то уже объелся. Здесь шутят, что еда – это национальный вид спорта в Израиле. Так вот у них в гостях я в это поверил!

Знаешь, дедушка Йоня рассказал мне удивительную историю! Он же жил в Кракове? Когда нацисты создали гетто, семья деда Йони попала в него. Но через месяц раввин их синагоги осторожно сообщил, что есть возможность сделать поддельные паспорта Парагвая. Это стоило не дешево, почти две тысячи франков, но зато нацисты не трогали граждан Парагвая. Перед войной дедушка Йоня блестяще закончил университет и его пригласили преподавать там же. Ему сказали, что еврейские активисты пытаются спасти еврейскую элиту. Сначала сделали документы самым известным и уважаемым людям и это «сработало», а потом дошла очередь и до дедушки Йони и таких как он, перспективных молодых людей.