Мы не говорили об этом, мама
Шрифт:
Мне двадцать шесть, и я опять влюбилась. А еще я переехала в другую страну. У меня новая работа. Новое окружение. И теперь я могу разговаривать с мамой только вечером по «Скайпу». И я снова молчу – молчу о своих новых отношениях. О сложностях на работе. О том, как иногда скучаю по дому. О том, что не знаю, как сложится мой жизненный путь и где я хочу работать года через два.
О мамочка, как бы я хотела поговорить с тобой об этом, но я молчу. Не потому, что я боюсь разрушить что-то, как боялась несколько лет назад. Но потому, что я так не хочу вновь тебя огорчать…
Мне так хотелось бы, чтобы ты видела во мне почти идеальную дочь – умную взрослую женщину, которая принимает верные решения и уверенно идет по жизни… иногда мне кажется, что мы с тобой поменялись местами и теперь ты смотришь на меня как на взрослую, на главу семьи… Теперь не я, а ты ребенок. И это приятно, это такая головокружительная ответственность! Но в то же время мне так хочется иногда, как в детстве, прижаться к твоей теплой груди, зарыться в складки платья и говорить, говорить, говорить обо всем на свете…
Ты знаешь, я полюбила хорошего человека. Он действительно очень хороший. Очень умный, но главное – заботливый и добрый. Он забирает меня с работы, когда я засиживаюсь в офисе допоздна, и кормит меня ужином, потому что знает, что я не умею готовить. Он отчаянно шутит, когда мне грустно, пока я не начинаю смеяться до упаду, учит меня строить финансовые модели и грамотно вести переговоры со своими начальниками. И я немного боюсь, что он тебе не понравится, – он старше меня на целых одиннадцать лет и наполовину араб, а наполовину мексиканец. Он большой и много весит. У него борода. А еще он курит и смотрит телевизор. И у него кошка. Тридцать три недостатка, да, мамочка? Но они меня почему-то не смущают… и да, с ним я чувствую себя дома. Странное, непонятное, но очень уютное чувство. Будто я наконец-то оказалась где-то, где давно хотела быть.
И вот еще что: он сделал мне предложение. Я попросила время подумать, так как знакомы мы не так давно. Но с каждым днем я все больше убеждаюсь, что это мой человек. И думаю, что совсем скоро соглашусь.
Сейчас я сижу в уютном кафе в аэропорту. Завтра я буду дома. И завтра ты узнаешь об этом. Я расскажу тебе – не все, но многое, очень многое из этого. И очень надеюсь, что ты меня поймешь и примешь. Мы сможем растопить этот айсберг и вновь станем ближе друг к другу.
Пришло время говорить.
Не хочу как мама…
Фарида, 37 лет, руководитель среднего звена во французской торговой компании, по образованию психолог, символ-драматист
Я хочу понять и принять опыт моих отношений с мамой, хочу вырастить экологичную фигуру внутренней мамы. Для этого мне самой нужно понять, что же именно происходит в моих взаимоотношениях с моей реальной мамой. Мы с ней часто, очень часто ругаемся. Я ловлю в себе нескрываемое раздражение на маму. Но между нами и много доверия, и искренности, и благодарности друг к другу. И я полагаю, что мы еще очень многое не можем обсудить, потому что страшно, стыдно или не принято.
Мне бы хотелось в своем эссе найти возможности и ресурсы для того, чтобы обсудить с мамой необсуждаемое. И чтобы я смогла увереннее выстроить отношения со своими детьми. И возможно, мой опыт и откровения станут для кого-то почвой и успокоением, основой душевного спокойствия. Может, у них появится желание сделать то же самое.
Завтра я должна закончить работу над своим эссе… Прошло больше месяца, и каждый день я себе говорила, что впереди еще много времени и я успею. И вот я встала в 7:30, чтобы написать эссе. Надеюсь, я потом не перечеркну все и не начну заново. Очень надеюсь.
Так о чем же я молчу со своей мамой? Видимо, о многом, раз так сложно мне дается это задание. Когда я размышляю на эту тему, в памяти всплывает много наших конфликтов, в которых раздражение и бессилие и с ее, и с моей стороны достигали апогея. Почему не сцены нежности и заботы? Я всегда внутри напрягаюсь, когда слышу песни или читаю книги о маме. Я начинаю себя ненавидеть и считать плохим человеком, потому что во мне нет этого трепета. Ох, страшно это писать!
Продолжим… Мы обе с ней хорошие. В обще- социальном плане. Мы помогаем друг другу. Мы стоим друг за друга, когда кто-то из родственников по отношению к кому-то из нас не прав. Мы даже чем-то жертвуем ради друг друга. Но мы отдалились друг от друга. И это случилось не сразу.
В моем детстве, лет до девяти, я помню, связь с мамой была очень сильной. Мама была для меня опорой, подругой и священником. Я не находила себе места, если сделала что-то нехорошее, на мой взгляд. Меня мучила совесть, и, как только я все рассказывала маме, моя совесть успокаивалась. Но сейчас моя мама меня раздражает! Ужасно звучит! И конечно, я точно об этом молчу. Но реакции свои редко контролирую, и мама все понимает. К сожалению. Почему так?
Я ищу причины своего раздражения. Но вижу только объективные, рациональные причины. Сделала что-то, сказала что-то, не то говорит моим детям и мужу. Делала что-то мне в детстве, как-то реагировала на моих друзей, мои мечты и страхи в детстве. Но если погружаюсь еще глубже, то вижу причину раздражения в том, что я не хочу быть такой, как моя мама. Мне кажется… «Кажется» – неверное слово. Лучше так: я всегда чувствовала, что моя мама слабая.
Ох, сколько претензий к маме! Неловкое эссе получается. Подождите, придет и мой черед. Моя искренность может в ком-то отозваться.
Слабость мамы… В чем она выражалась для меня? Я чувствовала, что моя мама живет с человеком (моим папой) и не любит его. Я слышала много раз историю их брака и понимала, что это был брак явно не по любви, это был брак последнего шанса. Так я чувствовала, и в моей голове складывалась установка: если не получится по любви, то выходи замуж просто за любого хорошего человека.
Я видела слезы моей мамы на каждом моем приеме у врача. Я была очень болезненным ребенком, но плакать бесконечно, на каждом приеме, даже при незначительном недомогании? Чем старше я становилась, тем сильнее мне хотелось накричать на врачей, которые слишком грубо разговаривали с ней плачущей. Но ее слезы делали меня тревожной, и раздражение росло.
Я видела и слышала пренебрежение или жесткие комментарии о том, как мама ведет хозяйство и воспитывает детей, от ее сестры и племянниц. И я ругалась с ними. Я отстаивала границы мамы, хотя мои границы не сформированы до сих пор. И это вызывало бурю раздражения.
Я плакала от бессилия, когда каждый раз, рассказав что-то маме, я вскоре, возвращаясь к этому разговору, понимала, что она меня не слушала.
Я жутко боюсь того, от чего меня предостерегала мама. Ее предостережения всегда были утрированными. Когда я стала взрослой, мамины страхи отразились во мне панической атакой и превратились в тему для работы с психологом.
Вы спросите, почему я об этом не поговорю с мамой? О, мы говорили. Но никогда не обсуждали, как именно ее опасения и страхи сформировали меня. Этот разговор напоминает встречу преследователя и убегающего. Этот разговор выглядит так, потому что больно. Обеим больно. И нужен ли он? Все свои претензии я могу проработать у психотерапевта. Снять раздражение и бессилие. И быть более ласковой дочерью.
Это эссе и есть разговор с мамой. Пусть оно даст мне возможность выговориться.
Раздражение – эмоциональное состояние, которое возникает, когда нарушают ваши границы.
Конец ознакомительного фрагмента.