Чтение онлайн

После очередной встречи с Марком, мы с Алеком отправились в магазин, который он нам посоветовал. Мне нужно было выбрать платье, Алеку — костюм.

Парень не любил все эти сборы, а магазины открыто ненавидел, поэтому хотел взять первое попавшееся, но я заставила его перемерить пять костюмов, прежде чем мы нашли тот, который на нем идеально сидит.

— Это важный ужин, Алек!

Он лишь закатывал глаза, но уже шел мерить следующие, при этом что-то ворча.

Алек был высоким, широкоплечим, с узкой талией, и длинными руками. Все это создавало массу неудобств: пиджаки были ему туговаты, брюки коротковаты, либо широки, рубашки сидели тоже не всегда хорошо, и у него была широкая шея, что предусматривала не каждая горловина рубашек.

Но, в конце концов, мы нашли для него идеальный приталенный черный костюм. Идеально сидящую белоснежную рубашку и черную бабочку. Он выглядел как падший ангел в прямом смысле этого слова. Я позволила себе любоваться им, пока он стоял у зеркала.

Идеальный Алек в идеальном костюме.

— Вот, это твое.

— Думаешь? Не слишком вычурно?

Вычурно? Я улыбаюсь, услышав это.

— Это классика, Алек. И ты в ней шикарен.

Мы встречаемся взглядом в отражении зеркала, и ни один из нас не отводит взгляда. Я не хочу брать свои слова обратно, хотя и понимаю, что они врывались случайно.

А когда приходит консультант, я конечно, отвожу глаза и уступаю ей место возле Алека.

Я оставляю парня в холле, убедив его в том, что смогу выбрать платье и без него. Тем более, что Алек действительно устал от этих примерок и точно не горел желанием тратить свои силы на подбор платья мне.

Поэтому я оставила его на диванчике, так как он отказался возвращаться в отель без меня, а сама отправилась в женский отдел. Мне не пришлось долго выбирать, я уложилась за час, так как почти сразу нашла шикарное платье. Это было приталенное темно-синее платье в пол, идеально сидящее на фигуре. Верх был корсетного типа, а широкие лямки красиво спадали с плеч, создавая красивую оголенную линию декольте. Я уже представила, как соберу волосы вверх и дополню образ серебряными длинными серьгами, которые на последний мой день рождения мне подарила Изабель.

У платья был так же красивый разрез на бедре, в меру окрыляющий ногу. Я быстро нахожу аккуратные серебряные босоножки, и удовлетворенная покупкой выхожу к Алеку.

— Ты быстро.

Ну еще бы. Это Изабель могла потратить весь день на примерки и новые магазины, но не я.

Усмехнувшись, протягиваю ему свои пакеты, и мы выходим из магазина.

Мы оставили покупки в номере, пообедали в номере, заказав полюбившуюся нам пиццу и пасту, а уже вечером я вытащила парня гулять. Алек сопротивлялся недолго, всего около часа.

Мы гуляли по вечернему Сиэтлу, и мой рот не закрывался ни на минуту. Парень только скромно улыбался и где-то брал меня под руку, чтобы обойти прохожих, и просто направить меня в нужную сторону.

Нам было хорошо рядом. Словно и не было того долгого молчания, неприступности, надменного холода, равнодушия и искренней ненависти. Все это мы прошли, и это, несомненно, теперь сблизило нас, а не расставило по разные стороны баррикад. Судьба или издевалась или мстила нам за нашу слепую веру в то, что мы никогда не подружимся. Но было странно чувствовать себя рядом с Алеком, так как я чувствую себя рядом с Саймоном, если убрать то влечение к Лайтвуду, которое теперь так мучило меня.

Раньше Алек отталкивал меня. Я тянулась к Саймону, к Джейсу, но, что самое смешное, со временем оба отошли на второй план. Саймона я условно делила с Изабель, а эгоистичная влюбленность в Джейса переросла в теплое дружеское общение, но родство душ и эмоциональную тягу я испытывала к тому, кто всегда отталкивал меня и от кого я с радостью бежала.

Мы снова вернулись друг к другу.

Только теперь нас окружала не ненависть и раздражение.

А что — то другое.

Что-то очень важное.

— Алек, — я останавливаюсь, когда вижу по другую сторону от нас огни аттракционов и шум гуляний.

Парень останавливается следом за мной и непонимающе моргает.

— Ты хочешь вернуться в отель?

Алек молчит пару секунд, внимательно вглядываясь мне в глаза. И я не отвожу взгляд.

— Нет.

Этого достаточно, чтобы я искренне улыбнулась, чувствуя, как по телу растекается тепло от того, что ему нравится гулять со мной. Потому что я тоже не хотела возвращаться. Я хотела познакомить Алека с тем, чего он никогда не видел.

— Хочешь, я покажу тебе, где проходит важная часть детства обычного примитивного ребенка?

Алек хмыкает и качает головой.

— Ни стрел, ни орудий, ни драк, ничего мрачного и связанного со злом, — продолжаю я, уже понимая, что он согласен.

Алек тихо усмехается и переводит взгляд в сторону парка, где шумел народ и сверкали ночными гирляндами стволы деревьев.

— Даже не могу себе представить это.

Знаю. Потому что мир, в котором вырос Алек, полностью отличается от того мира, в котором росла я. Он с детства нес на себе ответственность за сестру, брата, себя самого и всех остальных. Он воспитан соблюдать правила, вопросы чести и достоинства. Он не мог позволить себе того ребячества, которое позволяли Джейс и Иззи, Алек был ограничен в том, что должен был испытывать, как нормальный ребенок. И в силу своего воспитания, и в силу того мира, в котором родился, и в силу своего характера, своего восприятия.

Он не видел и не испытывал этого праздника жизни.

А я очень хотела подарить ему эту возможность.

Поэтому, в ответ на слова Алека, я беру его за руку, которую он крепко сжимает, и веду в парк развлечений.

Алек проникся атмосферой… не сразу.

Он заметно нервничал первое время. Его откровенно пугало такое скопление «примитивных» в одном месте, и первые тридцать минут Алек был хмур, молчалив, сосредоточен и напряжен.

Но я была в восторге и трепетном предвкушении реакции Алека. Я осторожно вела его по парку, показывала на аттракционы, рассказывала свои истории из жизни, указывала на смеющихся веселых детей, и спустя некоторое время Алек… расслабился. Уже на третьем аттракционе он вошел во вкус и широко улыбался, когда я истошно орала вместе с детьми на очередной карусели.

Алек наконец-то проникся.

Его глаза горели, и все это казалось ему неизведанным и новым, но страх ушел. Алек стал получать удовольствие от всего этого, хотя мне все равно приходилось подталкивать его и вести за собой.

Но спустя час, я уже с улыбкой наблюдала за его восторженным взглядом.

Мы покупали сладкую вату, он выиграл огромную панду, которую вручил мне с ироничной улыбкой, я завела его в комнату кривых зеркал, где парень громко смеялся, увидев расплющенного самого себя. Но что тронуло его больше всего, это количество детей шумящих повсюду. Они были счастливы и их не заботили проблемы взрослого мира, они все еще находились в своем. Они кричали, бегали, прыгали, шумели и делились с нами этим праздником жизни.