Чтение онлайн

– Мерзавцы! – тычу в водолаза пальцем. – Предатели!

Кристина злорадно усмехается. И ее глаза насмешливо блестят. Ей явно доставляет удовольствие издеваться надо мной.

Что-то мне подсказывает, что наши отношения легкими не будут, и веселиться будет только она одна!

– Ты меня троллишь, да? – спрашиваю у молодой женщины. Не в курсе как меня называют?

– Дьяволом, – отвечает спокойно, – а меня местной «ведьмой» бабульки и детвора прозвали. Из-за разных глаз.

– Дьявол и ведьма. Обхохочешься! – подвожу итог, нервно мотая головой. Может, тебя назвали ведьмой из-за того, что в твоих сосудах течет ведьминская кровь? – предполагаю на полном серьезе.

Ведь если это так. Может, именно эта женщина сможет меня «расколдовать» и снять проклятие, преследующее не один год.

Устал от проблем до чертиков. Просто хочу жить.

– Пойду я, мне на работу, – Кристина идет на выход, а я окидываю быстрым взглядом ее красивую фигурку и дрожу от желания.

Шестое чувство подсказывает мне, что Малышкина мне очень нравится. Хороша чертовка с «ангельским» характером.

И дочка – милашка. Беззастенчивая, дерзкая.

Обе подходят мне. Я люблю, когда в отношениях есть вопросы и всё не так просто, как кажется.

Представляю, как Крис принимает в штыки каждое мое решение и пламенное несогласие рассыпается искорками в ее волшебных глазах».

– Она моя. Наша! Воронова!

– Обе мои!

Бурчу, открывая дверцу автомобиля…

Егор

– Егор, вы будете сегодня в офисе? – интересуется помощница по телефону.

Завожу автомобиль, думаю, как лучше ответить, чтобы Валя не решила, что я отлынивают от работы. И не растрепала по всему офису, что Воронову плевать на проблемы на новой строительной площадке. Именно вопрос отравления и нарушения техники безопасности стоял на повестке совещания, которое сегодня так и не состоялось!

– Валентина, у меня форс-мажор. Личные обстоятельства. Так что раньше, чем послезавтра в офисе не появлюсь. Передаю все полномочия в юридический отдел. И пусть Мотя перезвонит мне, дам указания по суммам.

(Мотя – наш финансовый директор Виктор Мотыльков).

– Хорошо, – недовольно бурчит девушка и отключается.

Понимаю. Она расстроена тем, что меня не будет в офисе целых два дня. Даже знаю причину – Валентина хотела выпросить у меня отпуск.

Странная она! Если я не могу присутствовать в офисе, значит, ей не видать отпуска. Кто-то же должен докладывать мне о том, что происходит в моей компании. Кто что-то говорит, кто что делает. Не могу и не хочу устанавливать видеокамеры за каждым поворотом. А на кухне, где сотрудники собираются, чтобы перемалывать косточки всему начальству, я наотрез отказался устанавливать прослушку.

Пусть хоть там чувствуют себя комфортно.

Совсем я не Дьявол. Несправедливое обвинение.

Спустя тридцать минут подъезжаю к дому родителей. У них есть загородный дом, который построил им я. Но сейчас они приехали в город. Отцу надо пройти обследование – у него стент установлен в сердце. (Смерть сына он переживал молча, не истерил, не плакала как мать. Не позволял себя выказать слабость. Думал, что так поддержит жену. А в результате чуть не отправился на тот свет).

Ну а мать приехала с ним заодно. Куда она без мужа. К тому же, соседи звонили, просили быть дома эту неделю из-за ремонтных работ в тамбуре.

Я не видел родителей в офлайне несколько недель, только онлайн общались по ватсапу и скайпу.

Соскучился.

Паркую авто на стоянке рядом с их домом, захожу в кондитерскую, беру эклеры с шоколадной начинкой. Мама их обожает.

Спустя десять минут выхожу из лифта на десятом этаже, звоню.

Торопливые шаги приближаются к двери. И я весь напрягаюсь, предчувствуя этот самый момент, когда скажу:

«– У вас будет ребенок!»

Дверь открывается и распахивается широко. На пороге стоит сочная фигура мамы. Руки измазаны мукой, на животе фартук с цветами.

– Мамочка! – делаю широкий шаг и тут же попадаю в объятия матери. Говорить ей о том, что пиджак придется сдавать в химчистку, бесполезно и неэтично с моей стороны. Сын должен стерпеть всё.

– Сынок! – мама целует меня в щеку, оборачивается назад, кричит вглубь квартиры: – Володя, сын приехал!

– Бегу – чуть слышно отвечает отец.

И мы вдвоем с мамой ждем, пока он «добежит», шаркая по паркету огромными домашними тапками.

За время ожидания успеваю вручить маме пакет с эклерами и снять обувь.

Наконец высокая худощавая фигура отца показывается из комнаты.

– Стент проверили? – спрашиваю озабоченно, похлопывая отца по спине.

– Еще бы!

– Как сердце? – спрашиваю, чтобы убедиться в том, что мой визит обойдется без потрясений для папы.

– Сказали, можно по бабам идти! – хохочет отец, подмигивая мне.

Смотрю в его зеленые глаза, будто выцветшие с годами (у отца глаукома, но он не хочет менять хрусталик, оттягивает момент операции).

– Куда с твоим сердцем по бабам? – мама подталкивает папу в спину. – Иди на кухню, чай будем пить.

Втроем идем на большую уютную кухню. Мама ставит чайник, а мы с отцом садимся за стол, разговариваем на отвлеченные темы – о погоде, о женщинах.

Серьезные разговоры – о политике – запрещены папе. Нервничает.

Разговоры о стройке выводят из равновесия меня.

Обсуждения поведения моей жены Марины бесят маму.

– Сыночек, ты голоден? – мама ставит передо мной тарелку с дымящимся с борщом. И тарелку с чесночными пампушками.

– Зачем спрашиваешь? Знаешь, что не готов отказаться от твоего борща! – ухожу мыть руки, возвращаюсь, занимаю свое место.

Замечаю краем глаза, что родители переглядываются между собой, но делаю вид, что не вижу. Продолжаю уплетать борщ молча.

– Давай ты! – не выдерживает мама, наступает на ногу отцу, подталкивая его к разговору.

– Случилось чего? – тут же выпаливает отец. – На работе? На стройке? Или с женой? С ребенком может что-то неладное?

Слышу в голосе родителя тревогу.

И с Маринкой, и со стройкой, и с семьей – везде проблемы. Но обсуждать их с отцом с больным сердцем и с матерью, страдающей проблемами с давлением, я не намерен.

– Всё в порядке, пап. Правда. Я справлюсь. Так временные трудности, не более.

– Ань, – папа обращается к матери. – Ты попробуй, вижу, что он не договаривает что-то, – жалуется матери отец.

– Егорушка, сынок… – мама садится рядом, разливает чай по чашкам из стеклянного заварочного чайника.

Жду, пока мама закончит приготовления для чайной церемонии.

– Это касается Ромы…

Отец нервно сглатывает. Мама начинает причитать: – Боже мой, боже мой! Егорушка, не надо при отце начинать эту тему. Ты же знаешь…