Чтение онлайн

Я всегда это чувствовал. Всегда, сколько себя помню, жил с пониманием того, что мой брат успешный, умный, сильный. Настоящий глава клана. Будущий глава семьи. Даже, скорее, действующий, потому что именно Тамерлан в свое время спас нашу семью, наш клан от окончательного падения.

Тамерлан номер один. Тамерлан — всё!

А я, Ильяс, никто. Так… золотой мальчик мажор, которому все на блюдечке.

Хочет Ильяс заниматься искусством — да, пожалуйста, от него же никто ничего больше и не ждет.

Хочет Ильяс гулять и веселиться — да, нет проблем, он же младший, от него никаких чудес ждать не приходится.

Хочет Ильяс взяться за что-то серьезное — да зачем тебе это, малыш? Гуляй и веселись! Брат за тебя все решит.

А если я хотел решить сам?

И на это у меня тоже есть ответ. Хотел бы — решал бы! И не принимал бы с удовольствием тот факт, что ты никто, звать никак, золотая молодежь к которой не относятся серьезно, прожигатель жизни!

И я ведь прекрасно помню тот день, когда в брата стреляли. Когда его жизнь висела на волоске! Когда даже веселый балагур доктор Товий сказал серьезно отцу и матери, что все в руках нашего Бога. Как он решит. Его Товия руки больше ничего сделать не могут.

Отец тогда посмотрел на меня. И я все прочитал в его взгляде. Он смотрел с таким разочарованием! Словно жалел, что на операционном столе не я — никчемный младший — а брат. Словно прикидывал, как низко падет наша фамилия, если во главе клана встанет не Тамерлан, старший брат, носящий имя героя, а Ильяс, Илик, младшенький, который так же носит имя младшего брата великого воина.

Мокрая рубашка липнет к телу. Неприятно. Холодно.

Заслужил. Все заслужил.

Сглатываю, потому что в горле ком. Закрыл бы глаза, да они и так закрыты.

— Надежда! Где ты? — тишина. — Надя! Вернись!

— Ильяс! — голос брата доносится из комнаты. — Илик, в чем дело?

Слышу твердые шаги, скрип двери.

— Илик? Ты что? Что случилось?

— Просто… помыться решил.

— В одежде?

— Да. Так веселее.

— Зачем Надежду напугал?

Я напугал? Весело.

Чёрт… пугал я, или не пугал, она ушла. И… скорее всего больше не вернется. Никогда.

И я никогда больше не услышу ее голос. Журчащий ручеек. Чириканье милого, маленького Воробушка.

— Отвали, Там, пожалуйста. Дай полотенце и…

— Я принесла полотенце.

Чик-чирик…

Чирик-чирик! Воробушек!

Еле сдерживаю улыбку, хотя чувствую, что моя губа все-таки дергается.

И слышу словно в ответ очень легкое хмыканье. Нежнее чем чириканье воробья.

Понимаю, что Там его вряд ли мог уловить. Это не для его ушей. Для моих.

Мои локаторы становятся чувствительнее с каждым днем. Компенсация слепоты. Становлюсь чувствительнее в других местах. Самых разных.

— Надя, я думал… — Тамерлан откашливается, — вы вроде сказали, что работа вам не подходит?

— Я…передумала. — говорит уверенно, но ей снова не удается меня обмануть, я нутром ощущаю внутреннюю вибрацию. — Если только сумма гонорара, которую вы озвучили в силе.

Гонорар, значит! Интересно, сколько же ей Тамерлан посулил?

— А я могу узнать сумму гонорара моей сиделки? Может, это не она за мной, а я за ней ухаживать должен? Вдруг она богаче меня теперь? — ёрничаю, нарочно, чтобы не выдумывала там себе!

— Это конфиденциальная информация, Ильяс. Сиделку нанимаю я, так что, — брат старается казаться суровым и деловым.

— Я и сам могу нанять свой персонал, не так ли, Там? Я же… не нищий? Отец ведь мне что-то оставил?

— Мы обсудим это позже, брат, без свидетелей. А теперь, простите, мне нужно идти.

— До свидания, Тамерлан Александрович.

— Что, даже не посмотришь, как она меня вытирать будет? Доверяешь персоналу с первой минуты?

— Извини, Илик, нет времени.

— Нет времени на ерунду, ты хотел сказать? — цепляю его, зная, что не ответит, но цепляю.

Понимаю, что Там никуда не ушел.

— Хм… Извините, что вмешиваюсь. — снова чик-чирик! — Ильяс Александрович, мне нужно вас раздеть и вытереть полотенцем. Тамерлан Александрович, вы позволите?

Она нарочито вежливая, но в ее голосе ни на йоту смирения! Воробушек показывает, что и у него есть коготочки? Или даже зубки?

— Я сам разденусь и вытрусь! Дай мне полотенце!

— Нет уж. Это моя работа! — чувствую, что она становится ближе. Словно горячая волна от нее.

Неожиданно слышу сдавленный смешок брата, словно он ухмыляется в ладошку, пытаясь сдержаться.

Тамерлан смеется?

Понимаю, что уже долгое время не слышал от него такой искренней реакции. Воробушек и его смогла вывести из зоны комфорта! Молодец!

Нет. Совсем не молодец!

Чувствую, как она расстегивает мокрую рубашку, касаясь моей кожи. Чёрт. Это лишнее.

— Я ушел, счастливо оставаться, Надя. Зайдете ко мне в конце рабочего дня. И… олуха этого тоже прихватите с собой. Есть о чем поговорить. До свидания.

— До свидания. — опять чирикает в ответ, и я тут же снова ощущаю ее теплые ладошки.

— Уйди. Я сказал, что я сам!

— Как хочешь.

Ах, как хочу? Она опять спрашивает, как я хочу? Прекрасно!

Нащупываю ее запястье, хватаю, и резко притягиваю к себе на колени. Надя взвизгивает.

— Что? Мокро?

Звонок Тамерлана меня тогда застал врасплох.

Нет я не забыла про Илика. Разве его можно забыть?

И я не могу сказать, что влюблена в него. Я просто не знаю, как это назвать.

Любовь?

Ну, нет! Я не готова признать, что люблю этого наглого, противного, заносчивого, с отвратительным характером мажорчика!

Мне просто интересно, что с ним? Как он живет? Действительно ли он отказался лечиться и просто уехал домой.

Я видела в клинике доктора Самада, который работает в доме Умаровых. Но спрашивать об Ильясе мне было неловко.

Нет, один раз я себя пересилила, Самад сказал, что недоволен пациентом, ему не нравится состояние Ильяса. Когда пациенту нравится страдать — разве врачу это понравится? Самад считал, что Ильясу нужен весомый повод для того, чтобы вернуться к нормальной жизни.