Мы не твои
Шрифт:
— Так чем тебе помочь?
— Ты сегодня добрая. На «ты» со мной!
— Ты тоже добрый.
— Посмотри, пожалуйста чемодан. Там… нормальные вещи?
— В каком смысле?
— Я же не вижу, что собрала Гульнара? Вдруг отстой? Не хочу на Кипре выглядеть совсем отстойно.
— Ах-ах! Какие мы капризные! Ты и не будешь отстойным! Ты красивый.
— Я слепой, Надя. И безногий.
— Твои ноги на месте.
— Да, но только ходить я не могу!
— Потому что сам так решил! Я же знаю! Придумал себе казнь египетскую!
— Что? Какую?
— Египетскую. Это… из Библии.
— Ясно. Ничего я не придумал. Не хочешь смотреть чемодан — не надо.
Илик снова раздражается, я жду, когда же он взорвется? Мне кажется, должно случиться что-то из ряда вон, чтобы он перестал считать себя виновным во всех несчастьях, перестал казнить. Ему нужен какой-то серьезный повод встать на ноги.
Я… я каюсь сама себе, но иногда мне очень хочется, чтобы этим поводом стала я. Маленький Воробушек Надя. Хотя, куда мне?
Перебираю вещи. Гуля все правильно приготовила, легкие поло, майки, все новое стильное, шорты, плавки, несколько пар льняных брюк, рубашки…
Да уж, мой гардероб — примерно десять процентов от гардероба Ильяса. Модник, мажор — что сказать?
— Ты будешь там носить шорты?
— Нет, конечно! — я знаю, что открывать всему миру свои изуродованные ноги он точно не захочет. Хотя как по мне выглядят они у него нормально. Подумаешь, парочка ожогов…
— Тогда я их выложу. А остальное все мне нравится.
— Ну, если тебе нравится.
— А что, думаешь у меня плохой вкус?
— Ужасный! — нагло ухмыляется этот негодяй!
— Почему это?
— Не тех парней выбираешь, целуешься со всякими!
Ого! Вот это предъявочка!
— Это с кем же?
— Со мной.
Он пытается ухватить меня за руку, но я уворачиваюсь и убегаю.
— Нет-нет! Все! Раз я целуюсь со всякими, то…
— Ну, На-адь! — канючит как ребенок!
— Ну, что-о? — Дразнюсь я.
— Подойди… — теперь его голос низкий, сиплый.
— Нет. — не надо, не хочу, очень опасно…
— Пожалуйста… только один.
Ну, если только один…
Это невероятно сумасшествие!
Утром в самолете я пытаюсь прятать обкусанные губы, мажу их «гигиеничкой», ловлю на себе веселый взгляд Тамерлана. Он что, одобряет мои отношения с Ильясом? Кажется да. Но… не скажу, что меня это радует. Скорее всего Тамерлан использует меня как приманку, как повод для Илика попытаться все-таки встать на ноги. Но я не та девушка, ради которой идут на подвиги.
Первый час полета малыш Тамерлана — он называет его Сандро — спит в люльке, а потом начинает концерт. Орет, ревет белугой. Няньки — ни одна, ни вторая не могут его успокоить.
Я вижу, как раздражается Ильяс. Он шипит на всех, его даже наушники не спасают.
— Да заткнется он наконец?
— Брат! А не заткнуться ли тебе?
— Чёрт! Если бы я знал! Никогда бы…
Все на пределе, я смотрю на няню, у которой вот-вот потекут слезы.
— Дайте мне мальчика, я попробую укачать.
— Еще чего! Сиди на месте, Надя! Ты не должна.
— Я не должна. Я хочу! — отстегиваю ремень, встаю со своего места, прохожу к спальне, у которой стоит няня с малышом на руках.
— Дайте его мне, бывает так, что у меня маленькие успокаиваются. — я это знаю, проходила практику в доме малютки.
Мальчишечка такой славный, крохотный. Я знаю, что он родился раньше срока. Его мать умерла. Бедный малыш. Никто не заслуживает того, чтобы оставаться без мамы.
В моих руках он сразу затихает, смотрит так внимательно, потом на его личике появляется гримаса — вот-вот снова заревет. Но я начинаю с ним болтать. Шепчу всякую чепуху, что он самый сильный малыш, самый умный, что он так похож на папу, а его папа не плачет, и ему тоже не надо реветь, а то головка заболит…
Сначала он внимательно слушает, потом зевает и с важным видом, причмокивая, закрывает глаза. Еще пара минут и малыш спит.
Я еще немного его укачиваю, потом перекладываю в люльку, няни смотрят благодарно, а когда я прохожу мимо мамы Ильяса и Тамерлана она берет меня за руку, смотрит в глаза, ничего не говорит. Только похлопывает своей ладонью по моей.
Сажусь рядом с Ильясом.
— Мне понравилось, как ты его уболтала, может и мне сегодня поможешь уснуть? — шепчет, почти касаясь губами моего уха. — я могу покричать, для верности.
— Кричи, если услышу, приду.
— Я запомнил.
Хмыкаю, пожимая плечом, знаю, что он не увидит, и не надо.
Еще я только его спать не укладывала! Размечтался!
Или… это я размечталась?
Эх… знать бы, что скоро я действительно буду укладывать его спать!
Глава 15.
Сама не понимаю почему Ильяс стал таким раздражительным! Просто дико!
Наглым образом интересуется у Тамерлана какой на мне купальник, когда мы собираемся выйти к бассейну. Тамерлан иронично усмехается.
— Красивый купальник, очень.
Я ошеломленно открываю рот!
— Тамерлан Александрович! Что вы… это самый обычный слитный, спортивный, синего цвета! Ничего такого!
— Да, тут ничего такого, а вот этот посмотри. Мне просили тебе передать. — мой начальник — а я считаю Тамерлана начальником — протягивает пакет, в котором очень красивый бирюзового цвета купальник. Он раздельный, украшен стразиками в цвет, и… довольно откровенный. У меня сразу румянец на щеках — как я такое надену? К купальнику в пакете еще и парео. Я подозреваю сколько стоит эта красота!
— Тамерлан Александрович, это какая-то ошибка, мне купальник не нужен.
— Надюша, ты приехала не только работать. У тебя есть время отдыха. Я хочу, чтобы ты купалась, загорала, так что…
— Брат, ты ей купил купальник?
— Ты же сам говорил, что я должен? Я не сам покупал, попросил помощника, он все организовал.
— Ну, спасибо… — вижу, как Илик ноздри раздувает!
— Илик, ты же сам просил, чтобы я помог Надежде с вещами? Или я тебя неправильно понял? — Тамерлан снова иронично поднимает бровь.