Чтение онлайн

— Хорошо, милый, я рада. Илик, скажи, вы мне ничего не говорили там, на Кипре. Но я почувствовала, что что-то произошло. Что-то важное. Тамерлан очень изменился. Что случилось, сынок?

Не знаю, имею ли я право говорить это маме. Возможно, там должен сам, но…

— Мама, так получилось, что там, на острове я… я случайно встретил Зою.

— Зою? Но ведь она… — слышу, как мама тихонько обращается к Богу, проговаривает слова молитвы.

— Зоя жива, мам. И… у неё родилась дочь. Дочь Тамерлана.

Слышу вскрик, всхлип. Кажется, даже воочию вижу перекошенное болью лицо матери, ладонь, которой она закрывает распахнутый в ужасе рот.

— Дочь? У Тамерлана есть дочь?

— Мама, прошу… не говори пока ничего брату. Он сам… сам тебе обо всем расскажет, когда у него будут силы.

— Сынок… Ох…

Понимаю, что мама рухнула в кресло, она плачет, а я ничем не могу помочь. Зову Надю.

— Надя, пожалуйста, помоги маме дойти до комнаты. Там… там Гуля, Айна, кто-нибудь, пусть помогут. А ты… ты возвращайся.

— Хорошо, Илик, я все сделаю.

— Я…

Хочу сказать, что люблю ее, и опять не могу. Не сейчас. Не при маме.

— Я буду тебя ждать.

Я буду ждать.

В конце концов, почему нет?

Почему я не могу быть счастливым сам и сделать счастливой моего Воробушка? Это ведь не сложно?

Уже две недели мы дома. Странные две недели.

Днем мы с Надей видимся, как ни странно, очень мало. Завтракаем вместе, а потом она уходит ухаживать за мамой.

У мамы был сердечный приступ. Она категорически отказалась ложиться в больницу.

По ходу, отказ от лечения — это у нас семейное.

Мама все повторяла, что ее отец к себе зовет. И, наверное, она там нужнее. А Надя пыталась и пытается ей помочь.

В один из дней я слышу, как Надя с мамой беседует, как уговаривает встать, начать ходить, двигаться, заниматься чем-то.

— Замира Равильевна, вам обязательно нужно подниматься!

— Деточка…Не нужно, мне… тяжело.

— Тяжело, я знаю! Но надо. Обязательно надо. Движение — это жизнь! Вы еще молодая. Столько всего еще впереди. Вам и Тамерлану надо помочь, И Илику. У вас внук растет.

— Чужой внук… чужой.

— Может и свои будут. У вас такие красивые сыновья.

Понимаю, что подслушивать не хорошо, но сижу в коридоре, затаив дыхание.

— Красивые, да… Ты, Надя, влюблена в Илика. Я знаю.

Воробушек молчит, только вздыхает как-то рвано.

Она влюблена. Нет, она меня любит.

И я ее люблю.

Вот только она признается в своих чувствах открыто, а я…

Я боюсь чего-то.

Вернее, точно знаю, чего боюсь. Боюсь, что получится как у Тамерлана.

Я скажу, и не смогу ответить за свои слова.

А отвечать надо.

Да и за поступки тоже. Ведь мы… мы близки с Надей. И хотя я начал думать о защите, все-таки есть вероятность, что наша близость будет иметь последствия. Холодный пот прошибает, когда я об этом думаю.

Я инвалид. Слепой, ограничен в движениях. Да, у меня есть деньги, но деньги не заменят многое. Надежде нужна будет помощь, какую помощь я могу оказать? И вообще…

Она со мной как с дитем малым подчас возится. Куда ей еще малыша? Да и молоденькая она совсем.

Малышка. Воробушек.

— Замира Равильевна, я все понимаю, я… я не претендую ни на что.

— Девочка, я хочу, чтобы мой сын был счастлив. Я вижу, как ты к нему относишься, вижу, как он относится к тебе. Я очень рада, что ты рядом.

— Правда? — у Нади такой радостный голос!

Бедная моя девочка, как же она боится потерять свое хрупкое счастье.

Я еду в свою комнату. Закрываю дверь.

Достаю телефон, с недавних пор люблю слушать спокойную музыку и размышлять.

Но телефон оживает в моих руках.

— Привет, Илик, как ты? Вернулся? Дома?

— Здравствуй, Алиса. Слушай, я не знаю, зачем ты звонишь, но…

— Подожди, трубку не бросай! У меня интересное предложение. Мы тут с нашими собрались и решили, в общем есть один проект, отец Никитоса затеял стройку, загородный коттеджный комплекс. Ну и мы разрабатываем развлекательный кластер и… Прости, это, конечно, звучит для тебя не очень, но… Нам нужна твоя помощь, как… как человека с ограниченными возможностями.

— Не понял.

— Ты ведь реально можешь нам рассказать, что нужно тебе, чтобы чувствовать себя комфортно?

— Алиса, мне чтобы чувствовать себя комфортно надо оставаться одному, дома, в своей комнате. Адьос.

Выключаю телефон, кладу его на стол. Он снова вибрирует. Голосовое сообщение сигнализирует, что звонит Никита.

Почему я совсем не выключил трубу?

— Илик, тебе звонят. — и не услышал, как пришла Надя.

— Я слышу. Не хочу говорить ни с кем.

— Совсем ни с кем?

— Совсем.

— Мне уйти?

— Глупая, ты же знаешь, что ты не входишь в число этих «ни с кем»?

— Неужели?

— Да. Иди ко мне.

— Зачем?

— Тебе сказать правду? — улыбаюсь, мне нравится, как мы с ней говорим. Как подначиваем друг друга. Мне с ней так легко.

И так трудно.

— А ты умеешь правду, Илик?

— А ты сомневаешься? Вот же…противное создание.

— Сам ты создание! — возмущается, зная, что я шучу.

— А ну иди сюда!

— А вот и не пойду! А то заставишь меня опять тебя мыть или брить! — чирикает смеясь.

— А ты неплохо справлялась, детка! Ну, правда, иди сюда! — а я нарочно говорю низким, томным голосом.

— А ты меня поймай!

— Так не честно, дай мне фору!

Мы смеемся, Я чувствую, что она совсем рядом, в какой-то момент у меня получается схватить ее за руку, притянуть.

— Нет, нет, нет! Так нечестно! Ты мухлевал! Ты… обманщик, ты меня слышишь!

— Ну, должен я хоть в чем-то тебя превосходить? А?

— Ты во многом превосходишь, так нечестно!

— Нечестно, что мне все время приходится ловить свою сиделку!

— Ах так, значит я сиделка! Ну, хорошо!

— Что хорошо?