Мы невинны
Шрифт:
– Лиана? – удивленно спросила Айгуль, когда увидела своего спасителя. Лина совсем позабыла, что она пустое место и в данной ситуации просто обязана была пройти мимо. Лине оставалось только мило улыбнуться.
– Привет, – сказала она, проигнорировав повисший в воздухе вопрос.
– Спасибо, – протянула Айгуль.
– Не тормози, а то Петр Васильевич заставит нас отжиматься, – поторопила подругу Сабина. Она бросила на Лину осторожный взгляд.
– Да я бы хоть пожизненно отжималась ради него.
Лина заметила, что раздевалка быстро опустела. Тут осталась только Таня Коршунова, которая все еще завязывала шнурки. Лина сразу вспомнила женщину на кладбище. Грязную, изможденную, безнадежно уставшую – ту, кем станет Таня через много лет. Сейчас она все еще была розовощекой девочкой, хоть и напуганной, но еще такой живой.
– Привет, – поздоровалась Лина непринужденно.
Таня зло на нее посмотрела и ринулась на выход, попутно затаскивая шнурки в кроссовки. Лина проводила ее печальным взглядом: над девочкой издевались буквально все. Сейчас она напоминала ей лису, загнанную волкодавами в тупик, которой от безысходности оставалось только рычать.
Стянув с себя школьную форму, Лина залезла в скромный спортивный костюм. Ее штаны-дутики смешно пузырились на тонких ногах. Футболка, вытянувшаяся и посеревшая, топила за «Арсенал». Лина завязала олимпийку на талии и пошла на выход.
На школьном дворе было установлено футбольное поле и баскетбольная площадка, чуть поодаль – турникеты, всё это окружала 500-метровая беговая дорожка. На ней уже кто-то сдавал кросс. Петр Васильевич восседал на сложенном стульчике и записывал что-то в классном журнале. Лина тихонько вступила в шеренгу сдающих.
– Лина Амбросова, – сказал Петр, – первая в списке и, конечно, замыкаешь шеренгу. Сдается мне, ты опоздала.
Физрук отложил журнал и продемонстрировал свой здоровенный накачанный торс. Все свое, родное, никаких стероидов. Короткие жесткие черные волосы и длинные брови подчеркивали темные глаза. Казалось, он всегда смотрел томно. Лина проглотила смешок. В жизни он был даже лучше, чем она описывала его в романе. Вдруг ее начали обуревать эмоции, которые она еще не научилась подавлять. Ее щеки заалели и сердце неровно забилось. Она так углубилась в собственные переживания, что физрук устал ждать от нее ответной реакции.
– Ты сегодня освобождена от отжиманий, но раз ты опоздала, то побежишь следующая, – бросил Петр, – отказы не принимаются.
Лиана всегда была слабой и ничем не выдающейся девочкой. Она никогда не бежала быстрее остальных, не отвечала на уроках больше остальных. Она всегда старалась быть посередине, не хуже и не лучше – эта стратегия Лианы шла вразрез с нынешней стратегией амбициозной Лины.
– Да без проблем, – уверенно сказала Лина и встала на старт, стараясь не смотреть больше в сторону учителя.
Он будто нарочно подошел к ней вплотную и наклонился над ее ухом. Лине показалось, что она чувствует жар его дыхания, хотя на самом деле горели ее уши.
– Только не переусердствуй. Можешь один круг пробежать в своем темпе, – уточнил он и похлопал ее по плечу.
Лина готова была провалиться под землю. Ей сразу стало стыдно еще и потому, что ее детская психика оказалась совершенно неустойчивой, а бурная фантазия уже переливала через край ее самообладания, хотя она старалась совершенно о нем не думать.
– Она завалится. У нее же дыхалка слабая, – заявил Саша, уже придумывая, как будет ее называть, когда она выдохнется.
Наконец, наваждение Лианы уступило хладнокровию Лины, и она ехидно улыбнулась.
– Засекайте время! – крикнула Лина с вызовом. Ей всегда хотелось утереть нос Саше Ломову.
– На старт, внимание, марш! – скомандовал учитель.
Ноги оторвались от дороги. Метки на земле превратились в одну белую полосу. Ветер шумел в ушах. Это был ее маленький триумф, еще никогда она не ощущала своего полного превосходства. И вот снова она пробегает мимо удивленного класса и идет на второй круг – вот так, играючи и весело. Сколько еще ее маленькое тело сможет выдержать? На втором круге Лина заметила, что ее начинает крутить, к 300-метровой отметке на нее накатила такая тошнота, что пришлось перейти на шаг.
– Ну что? – спросила она, приближаясь к учителю и еле сдерживая позывы тошноты.
– Рекордное время! – восторженно воскликнул Петр. В шеренге зашуршали. Кара посмотрела на Лину надменно, но заинтересованно.
Кара была блистательной и выделялась из толпы благодаря удивительному снежно-белому конскому хвосту. Цвет ее волос был обусловлен редкой генетической мутацией, но это далеко не единственное, за что она могла благодарить свою генетику. Она была яркой во всем. Спортивно сложена, в беге даже старшеклассники не могли за ней угнаться. Она легко находила со всеми общий язык. Пожалуй, она была самой красивой и популярной девочкой в школе, даже старшеклассницы ей завидовали. Такой, как она, хотела стать каждая девчонка, и Лиана была не исключением. Каре все давалось слишком просто, но она мечтала петь на большой сцене. А еще ей с детства нравился Денис, и Лина знала об этом, ведь они учились вместе еще с первого класса. Но ничего не вышло. Кара не окончила школу. Она еще не знала, что скоро просто исчезнет. Она была одной из тех двух девочек, которые пропали. Впоследствии популярность Кара обрела только на страницах ее романа в качестве главной героини.
– Ну что, я следующий? Постараюсь побить твой рекорд! – с азартом крикнул Денис.
Лина не могла оторвать взгляд от Кары, от мыслей о ее незаурядном будущем стало не по себе.
– Учитель, я могу пойти в медпункт? – спросила Лина.
– Ну вот, я же сказал – слабачка, – кинул Саша.
– Да, конечно.
Лина вернулась в школу, погруженная в думы. Она знала, что если пройти по правую сторону зимнего сада и никуда не сворачивать, дорога приведет в узкий коридор. Если налево пойдешь – медпункт с бассейном найдешь, если направо пойдешь – в тупичок с тремя кабинетами уткнешься. Туда и направилась Лина. Одним из кабинетов был класс биологии Жанны Дмитриевны.
– Ох, Жанна Дмитриевна, – вздохнула Лина.
Дверь, ведущая в кабинет, была немного приоткрыта. Жанна Дмитриевна вела урок. Она была красива, грациозна, одевалась всегда со вкусом. Жанну Дмитриевну ненавидели практически все учителя, по крайней мере, женского пола – за ее снобизм, за ее живость ума и какой-то непостижимый магнетизм. Все, что происходило в школе – от праздников до линеек, не происходило без ее ведома. Она отлично держалась на публике и великолепно знала свой предмет. «Но совсем скоро она умрет», – подумала Лина. Может, 15 сентября ничего и не значило в глобальном смысле, но теперь стало ясно, что шаг в прошлое – это не просто возвращение назад в школу, это время начала пугающих событий. И совсем скоро клубок хаоса начнет разматываться. Мысль о трагедиях, которые захлестнут школу, натолкнула ее на воспоминания о собственной смерти. Лина с содроганием вспомнила удар ножом в спину, от которого с легкостью лопнули ее легкие. События прошлого и настоящего объединяла одна деталь – неизвестность. Кто убийца?
Прозвенел звонок. Лина кинула печальный взгляд на кабинет биологии и направилась в класс.
Она села за предпоследнюю парту во втором ряду, на свое вечное место в полном одиночестве. За ее спиной, как всегда, сидел Саша. Как-то раз Саша задумал надеть ей пакет на голову, но в этот момент Лиана резко повернулась и разбила ему нос локтем. Хоть это было совершенно случайно, с тех пор Саша только разводил токсичную среду вокруг нее – лаял, но не кусал.
– Откройте тетради с домашним заданием, – приказала учительница русского языка и литературы.