Мы никогда не были средним классом. Как социальная мобильность вводит нас в заблуждение
Шрифт:
Образ расширяющегося и все более глобального среднего класса, к которому может присоединиться каждый, действительно порывает с такими разъединяющими категориями, как рабочие и капиталисты, кроме тех случаев, когда предполагается, что каждый, по большому счету, является квазикапиталистическим удачливым дельцом. Этот образ также ослабляет крайности других потенциально разъединяющих категорий, таких как гендер, этническая принадлежность, раса, национальность и религия, за счет того, что альянсы среднего класса и конкуренция внутри него предназначены, чтобы пройти сквозь границы, налагаемые подобными разделениями, и преодолеть их, предлагая людям заново определить свое место в обществе в соответствии с их частными интересами [5] . Образ среднего класса проникнут разнообразием, поскольку многочисленные различения получают одобрение, а идентичности создаются и успешно развиваются за счет набора предметов потребления, доступных все большему числу людей. В то же время этот образ обостряет неравенство, стимулируя конкурентные потребление, образ жизни и инвестиции, сигнализирующие о преимуществах одних над другими и предотвращающие невыгодное положение в сравнении с другими.
5
Хотя антропологи продемонстрировали, что в том случае, когда категория среднего класса переплетается с этническими, религиозными и гендерными атрибутами, она способна делать эти границы более резко очерченными. См., например: Zang X. Socioeconomic Attainment, Cultural Tastes, and Ethnic Identity: Class Subjectivities among Uyghurs in "Ur"umchi // Ethnic and Racial Studies. 2016; Burger R. et al. The Emergent Middle Class in Contemporary South Africa…; Donner H. Domestic Goddesses: Modernity, Globalisation, and Contemporary Middle-Class Identity in Urban India. L.: Routledge, 2008; Freeman C. The “Reputation” of “Neoliberalism” // American Ethnologist. 2007. Vol. 34 (2). Р. 252–267; Maqsood A. The New Pakistani Middle Class. Cambridge, Ma: Harvard University Press, 2017; Jones C. Women in the Middle: Femininity, Virtue, and Excess in Indonesian Discourses of Middle-Classness // Heiman R., Freeman C., Liechty M. (eds). The Middle Classes: Theorizing through Ethnography. Santa Fe: School for Advanced Research Press, 2012; Ricke A. Producing the Middle Class: Domestic Tourism, Ethnic Roots, and Class Routes in Brazil // The Journal of Latin American and Caribbean Anthropology. 2017. Vol. 23 (3).
Принадлежность к среднему классу подразумевает, что мы берем ответственность за свою судьбу, прилагая все возможные усилия в работе и одновременно воздерживаясь от ряда незамедлительных удовольствий, потому что мы сокращаем свои расходы (и жертвуем определенным душевным спокойствием, влезая в долги ради приобретения долгосрочных активов), чтобы в будущем получить вознаграждение за эти лишения. Следовательно, это предполагает, что наши неудачи являются результатом того, что мы беднеем или неэффективно используем время, энергию и ресурсы, имеющиеся в нашем распоряжении. Еще одно следствие заключается в том, что общество есть не более чем набор индивидов, включенных в эгоистичные инвестиции друг друга порой в качестве союзников, порой конкурентов. Институты же этого общества являются воплощением относительных или комбинированных сил и предпочтений работоспособных инвесторов.
Если мы отождествляем себя с этими идеями или (что более распространено) если мы бездумно транслируем их в своем поведении и ощущениях, так происходит потому, что они встроены в сами ритмы нашей жизни, в используемый нами инструментарий и в институты, с помощью которых организована наша деятельность. Кроме того, так происходит потому, что иногда эти идеи действительно подтверждаются вр'eменными и относительными вознаграждениями, когда более крупные инвесторы получают преимущества перед более мелкими, как, например, это происходит в случае с землевладельцами и арендаторами. Но если у нас есть дурные предчувствия, то они, вероятно, пробуждаются в тот момент, когда используемые нами инструменты и институты, внутри которых мы действуем, больше не функционируют столь безотказно, а вознаграждение, предполагаемое самоопределением, основанным на инвестировании, так и не приходит. Знаменитое высказывание философа Георга Гегеля гласит, что сова Минервы расправляет свои крылья только с наступлением сумерек – под этим он имел в виду, что мы способны понимать вещи только после того, как они стали свершившимся фактом. В нашем случае час для критики пробил с наступлением сумерек идеала среднего класса, когда целый хор голосов сетует о его упадке. Как будет показано в этой книге, наставший для этого момент полностью совпадает с нарастающим в последние десятилетия господством глобальных финансов. Доминирование финансового сектора экспортирует свойственные среднему классу идентификации в недавно либерализированные экономики и одновременно выкачивает ресурсы домохозяйств в тех странах, население которых давно считалось относящимся преимущественно к среднему классу.
Итак, надеюсь, что мое решение обратиться в этой книге к инклюзивному «мы» не будет воспринято как признак того, что я игнорирую или не уважаю реальные различия между людьми. Я знаю и принимаю во внимание, что существует множество людей, живущих в неизмеримо разных условиях, людей, не имеющих возможности распоряжаться ресурсами, людей, у которых отсутствует потенциал оказаться более удачливыми (или наоборот) в результате их инвестиций, людей, не имеющих ничего общего с теми исходными положениями, на которых основана эта книга. Напротив, выбранная мною форма обращения к аудитории проистекает из моей решимости принять всерьез те структурные силы, которые породили и популяризовали образ рыхлого и экспансивного среднего класса, сделав его правдоподобным. Мое намерение заключается в том, чтобы опровергнуть это утверждение в отношении тех, к кому оно применяется – например, тех, кто собирается прочесть эту книгу. Я в самом деле полагаю, что вы, как и я, являетесь результатом определенных инвестиций в образование (а то и во что-то еще) – вы тратите время и деньги, чтобы получить больше знаний, и по определению верите в долгосрочное значение этих усилий. Обращаясь напрямую к аудитории, совершающей подобные инвестиции, я надеюсь установить связь с еще одной нашей общей особенностью – склонностью к рефлексии над имеющимися у нас шаблонными представлениями.
Чем больше нас пребывает в неуверенности и бедственном положении, несмотря на те благоразумные инвестиции в будущее, которые мы уже совершили и продолжаем делать, тем в большей степени перспективы для среднего класса не представляются реалистичными, и теперь настал самый подходящий момент для сомнений, которые действительно уже появились у многих. Однако сомневающиеся действуют по-разному. Некоторые реагируют на ситуацию, пользуясь тем обстоятельством, что благодаря массовому доступу к глобальным финансовым рынкам и их инструментам мы можем избежать узких ограничений среднего класса, избавляться от ожиданий стабильности и постепенного прогресса, которые проистекают из нашего благоразумного потребления и постепенного приобретения собственности и образования, получая вместо этого «Долю в деле» [6] .
6
Nocera J. A Piece of the Action: How the Middle Class Joined the Money Class. N.Y.: Simon and Schuster, 2013.
Книги с финансовыми советами стимулируют нас решаться на авантюры, и самым зримым успехом в данном случае выступает вышедший на рубеже XXI века бестселлер Роберта Кийосаки «Богатый папа, бедный папа: что богатые рассказывают своим детям о деньгах – о чем не рассказывают бедные и средний класс!» [7] . Кийосаки сравнивает советы, полученные им от двух отцов. Первый из них, университетский профессор, считал своим главным активом собственный дом и всегда беспокоился по поводу прибавок к жалованью, пенсионных накоплений, медицинских льгот, больничных, отпусков и прочих привилегий. Ему нравилась система должностей в университете с ее перспективами стабильной занятости, и он хотел, чтобы его сын усердно учился, дабы найти работу в хорошей компании. Всю свою жизнь этот человек испытывал финансовые затруднения и умер, оставив неоплаченные счета. Вторым отцом был предприниматель, который едва ли окончил восемь классов, но в дальнейшем стал самым богатым человеком на Гавайях. Он сравнивал человека, который последует совету отца из среднего класса, с коровой, готовой к тому, чтобы ее подоили. Богатый папа советовал изучать, как функционируют деньги, часто и смело покупать и продавать активы, а также всегда пребывать в поисках новых возможностей делать деньги. Вот тот необъявленный герой, чей голос звучит благодаря книге Кийосаки, чтобы отлучить читателей от скупости среднего класса и побудить их к финансовым рискам и успехам.
7
Кийосаки Р. Богатый папа, бедный папа. Минск: Попурри, 2020.
Очевидно, что подобные книги пишутся не для критического «мы», а для амбициозного «я», обращающего внимание на слабости идеологии среднего класса и желающего подняться над беснующейся толпой, того «я», которое будет производить все необходимые товары и предоставлять все необходимые услуги. Эти книги резко контрастируют с появившимся недавно потоком работ, авторы и читатели которых увлечены не столько тем, чтобы обыграть систему, сколько тем, чтобы разобраться, почему система дает сбои и как ее можно исправить. В этих работах диагностируется сжатие среднего класса, и хотя это явление в особенности рассматривается в контексте США, оно никоим образом этим контекстом не ограничивается. Данный процесс связывается с такими вещами, как стагнация роста реальных заработных плат, сокращение государственной поддержки, автоматизация рабочих мест, растущая стоимость здравоохранения и образования, неограниченная сила спекулятивных финансов и интересов корпораций, уязвимость к финансовым кризисам, необоснованные поборы и несправедливое налоговое бремя [8] . Хотя авторы этих работ критически относятся к тем неприятным ситуациям, которые они диагностируют, поскольку это приносит бедствия среднему классу, они редко задаются вопросом о логике институтов, которые управляют жизнями его предполагаемых представителей. Напротив, они приписывают неисполненные обещания стабильности и процветания, связанные с этими институтами, внешним для них причинам. Предлагаемые ими реформы нацелены на то, чтобы сделать привычные для среднего класса инвестиции в недвижимость, страхование и образование столь же окупаемыми, как это было в прошлом.
8
См., например: Casey M.J. The Unfair Trade: How Our Broken Global Financial System Destroys the Middle Class. N.Y.: Crown Publishing, 2012; Fergus D. Land of the Fee: Hidden Costs and the Decline of the American Middle Class. Oxford University Press, 2016; Fitzgerald S.T., Kevin T.L. Middle Class Meltdown in Amee Class. Berkeley: University of California Press, 2007; Hoffman P.T., Postel-Vinay G., Rosenthal J.L. Surviving Large Losses: Financial Crises, the Middle Class, and the Development of Capital Markets. L.: Harvard University Press, 2007; Madland D. Hollowed Out: Why the Economy Doesn’t Work without a Strong Middle Class. Berkeley: University of California Press, 2015; Mooney N. Not keeping up with our parents: The Decline of the Professional Middle Class. Boston: Beacon, 2008; Phillips K. Boiling Point: Republicans, Democrats, and the Decline of the Decline of Middle-Class Prosperity. N.Y.: Random House, 1993; Porter K. Broke: How Debt Bankrupts the Middle Class. Stanford: Stanford University Press, 2012; Sullivan T.A., Warren E., Westbrook J.L. The Fragile Middle Class: Americans in Debt. New Haven: Yale University Press, 2000.
У антропологов есть одно важное преимущество перед чисто умозрительными теоретиками: посредством этнографического исследования, укорененного в широком понимании того, что именно составляет человеческий опыт и каким образом он приобретает завершенные черты, антропологи способны увидеть взаимосвязи между институтами, которые выглядят обособленными, в первую очередь между институтами политическими, правовыми и экономическими, а также связанными с культурой, образом жизни и верой. Все это приобретает огромную ценность для нашей темы, поскольку идеология, пробуждающая средний класс к бытию, манифестирует себя поверх разломов экономики, политики и культуры. Как правило, антропологи используют формулировку во множественном числе – «средние классы», – чтобы указать на гетерогенность их предполагаемых представителей. Опираясь на масштабную полевую работу, проводимую среди этих людей в самых разных странах и окружениях, они описывают их социальные отношения и виды субъективного опыта способами, передающими ограничения, которым те подвержены. Антропологи уделяют особое внимание характерным для них формам труда, потребления и политического действия, после чего прослеживают, каким образом эти формы переплетены с негативными воздействиями и благоприятными возможностями, проистекающими из национального и глобального рынков [9]
9
См., например: Kalb D. Expanding Class: Power and Politics in Industrial Communities, The Netherlands, 1850–1950. Durham: Duke University Press, 1997; Lem W. Articulating Class in Post-Fordist France // American Ethnologist. 2002. Vol. 29 (2). Р. 287–306; Lamont M. Money, Morals, and Manners: The Culture of the French and American Upper-Middle Class. Chicago: University of Chicago Press, 1992; Liechty M. Suitably Modern: Making Middle-Class Culture in a New Consumer Society. Princeton: Princeton University Press, 2003; Liechty M. Middle-Class D'ej`a Vu // Freeman C., Heiman R., Liechty M. (eds). The Global Middle Classes. Santa Fe: SAR Press, 2012; Patico J. Consumption and Social Change in a Post-Soviet Middle Class. Washington: Woodrow Wilson Center Press, 2008; Sumich J. The Uncertainty of Prosperity…; Truitt A. Banking on the Middle Class in Ho Chi Minh City // Van Nguyen M., B'elanger D., Welch Drummond L.B. (eds). The Reinvention of Distinction: Modernity and the Middle Class in Urban Vietnam. N.Y.: Springer, 2012; Saavala M. Middle-Class Moralities: Everyday Struggle over Belonging and Prestige in India. New Delhi: Orient Blackswan, 2012; Maqsood A. The New Pakistani Middle Class… Кроме того, если говорить о широком ряде практических исследований, см. работы в следующих изданиях: Freeman C., Heiman R., Liechty M. (eds). Charting an Anthropology of the Middle Classes…; Li H., Marsh L.L. (eds). The Middle Class in Emerging Societies: Consumers, Lifestyles and Markets. L.: Routledge, 2016; Melber H. (ed.). The Rise of Africa’s Middle Class: Myths, Realities, and Critical Engagements. L.: Zed Books, 2016. Обзор этой литературы представлен в: Donner H. The Anthropology of the Middle Class Across the Globe // Anthropology of this Century. 2017. Vol. 18. См. также: Wacquant L. Making Class: The Middle Class(es) in Social Theory and Social Structure…, возражение на определение и отграничение среднего класса см.: Levine R.F., Fantasia R., McNall S. (eds). Bringing Class Back In. Boulder: Westview Press, 1991, а также контраргумент в: Kalb D. Class // Nonini D.M. (ed.). A Companion to Urban Anthropology. N.Y.: Blackwell, 2014; Kalb D. Introduction: Class and the New Anthropological Holism // Carrier J.G., Kalb D. (eds). Anthropologies of Class: Power, Practice and Inequality. Cambridge: Cambridge University Press, 2015.
Конец ознакомительного фрагмента.