Мы никогда не умрем
Шрифт:
— Ничего, возьмем свитер, — серьезно, в тон ему, ответила Риша.
Вик не разделял восторга от полянки и цветов. Что-то тяжелое все больше проникало в легкие, разливалось в крови и цеплялось в разуме крючками мыслей о неминуемой беде. Но он старался скрыть их от Мартина — в конце концов, он и так делал, что мог.
— Вик, ты правда не боишься?.. — вдруг спросила Риша, будто почувствовав его тревогу.
Мартин улыбнулся. Он снял венок со своей головы и надел на Ришу. Потому взял ее за руку, заставил легонько сжать цветы и нарисовал ее пальцем, испачканным в пыльце ярко-желтый крест-мишень у себя на груди, напротив сердца.
…
Мартин проводил подругу домой рано, до того, как на улице начало темнеть. После он отправился к дому.
«А у тебя разве не было какого-то там плана?..»
— Был. Но время еще не настало.
Дома он снял рубашку и долго отстирывал в холодной воде. Повесил сушиться в комнате, на вешалке. Вместо нее надел старую, серую, из плотной ткани. На рубашке был оторван воротник, а с манжет свисала бахрома белых нитей.
Кажется, это была одна из тех рубашек, что его отец заносил до дыр еще в детстве.
«Мартин, зачем тебе эта тряпка, там же в шкафу есть нормальные?»
— Надеюсь, что незачем и я ошибаюсь. Впрочем, если я правильно понял сегодняшнее происшествие, то… я вряд ли неправ.
Он достал из сумки книгу и разложил на коленях несколько листов.
— Вот что я тебе скажу, Вик. Питер Блад, бакалавр медицины, закурил трубку и склонился над горшками с геранью, которая цвела на подоконнике его комнаты, выходившей окнами на улицу Уотер Лэйн в городке Бриджуотер…
Спустя пару часов из комнаты отца раздался скрип кровати и глухие ругательства. Мартин прислушался.
Раздались тяжелые шаги в сторону кухни. Звон посуды.
«Мартин?..»
— Подожди…
Хлопнула кухонная дверь, и дом погрузился в тишину.
Мартин, кивнув, вернулся к чтению.
Еще через пару часов, когда на улице окончательно стемнело, он запер окно и тихо прошел на кухню. Заглянул в приоткрытую дверь.
Отец полулежал на столе, уставившись мутным взглядом в экран телевизора.
«Мартин, что ты…»
— Тише, — прошептал он.
Бесшумно прошел по темному коридору и остановился у закрытой двери.
«Мартин, это отцовская комната, нам туда нельзя!»
«Я сказал — тише!» — про себя шикнул он.
Он взялся за ручку и медленно опустил вниз. Ручка не скрипнула. Затем, так же медленно, приоткрыл дверь. Совсем немного, чтобы легко проскользнуть в душную, прокуренную темноту.
«Ты что делаешь, он поймает нас и свернет две шеи за одну!» — в панике прошептал Вик.
«Не свернет», — отрезал Мартин.
В комнате пахло сигаретным дымом, плесенью и чем-то кислым. Мартину было неприятно даже прикасаться к вещам в этой комнате. Он был здесь впервые, и предпочел бы никогда сюда не заходить. Но сейчас у него оставался враг, от которого нужно было обезопасить себя и Вика. И Ришу. Чтобы после можно было жить спокойно.
Он ощупал неразобранную кровать. Залез в шкаф, в ящики стола.
«Что ты ищешь?»
«А ты как думаешь?! Вик, прости, но не мог бы ты помолчать?»
На подоконнике стоял цветочный горшок, полный высохшей земли. Мартин поднял его. Стукнул пальцем по дну. А потом начал раздеваться.
«Мартин, какого черта?!»
Не удостоив его ответом, он расстелил на полу рубашку и высыпал на нее землю из горшка. Под ней обнаружилось блюдце.
В коридоре послышались шаги.
«Мартин!..»
«Да замолчишь ты или нет?!»
Он тихо поставил на рубашку горшок. Затем заполз под кровать, утянув за собой рубашку.
Ручка не скрипнула, она жалобно хрустнула, когда на нее надавили. Мартин из-под кровати видел, как отец подошел к шкафу. Достал со дна еще одну бутылку. А потом, не посмотрев на подоконник, вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Вик был уверен, что утром увидит себя в зеркале седым.
«Мартин, я тебя ненавижу…»
«Давай это потом обсудим», — молча попросил он, выползая из-под кровати.
Вытряхнул блюдце из горшка. Под ним оказалась свернутая в трубочку пачка купюр.
«Как оригинально», — подумал Мартин, возвращая блюдечко на место и засыпая землей.
Он надел рубашку, вернул горшок на место и, к невероятному облегчению Вика, вышел из комнаты. Деньги он забрал с собой.
«Мартин, ты сошел с ума, да? Мне конец, мой лучший друг, мой мудрый внутренний голос спятил…» — тоскливо прошептал Вик.
Он не удостоил его ответом, только запер за собой дверь своей комнаты.
«Теперь-то ты объяснишь мне, какого черта?! Ты что, решил откупиться?!»
— Лучше. Откупиться от такого человека невозможно, он просто сядет нам на шею и начнет вымогать еще.
Он достал из шкафа чистый платок и вылил на него воду из чашки, стоявшей на столе. После насухо вытер и положил в нее деньги. Достал из ящика стола спички.
«Нет, ты точно сошел с ума».
Вик ни секунды не сомневался в этом, глядя, как Мартин жжет купюры, прикрыв чашку мокрым платком. Когда в чашке остался только невесомый пепел, он частями вытряхнул его в окно, туда же выпустив из чашки весь дым.
После он вытер платком чашку, смял его и засунул в самый дальний угол шкафа.
— Ну вот и все. Теперь будем надеяться, что слова у этой компании с делом не расходятся. Остается только порадоваться, что мы имеем дело с беспросветными идиотами. Поверь мне, если они придут — мы отделаемся от них раз и навсегда.
«Может нам стоит заночевать в лесу, раз они собираются сюда прийти?»
— Тогда они придут завтра.
Когда стемнело Мартин открыл окно и, не раздеваясь, лег на кровать.