Мы остаёмся
Шрифт:
Раньше я боялась только темноты со вспышками и когда парни подходят слишком близко. Из-за этого и на школьные дискотеки не ходила, а не потому что мне нечего надеть, как трепались «курицы». Агуша с Серёжкой регулярно затаскивали меня в ТЦ и терроризировали продавцов, чтобы помогли выбрать вещи. Но за пределами школы я носила одни и те же джинсы, худи и рубашки-оверсайз, в которые можно закутаться и спрятаться от всех. И вообще, с моей внешностью, как ни наряжайся, всё равно получится пугало.
Так вот. Прежде я боялась темноты и близкого соседства с парнями. Теперь мне стало страшно идти через пустырь: вдруг за кустами затаились Горелов с Мирошкой? Схватят, начнут лапать, потащат в заброшку…
Ясно, что это бред, больно надо парням спозаранку тащиться куда-то и меня выслеживать, если я скоро сама приду в школу. И всё же я топталась у поворота на пустырь, делая вид, что жду кого-то, пока мимо не прошла компания мальчишек. Это были мелкие пацаны, класса из шестого, вообще не защитники, но я догнала их и пристроилась чуть позади. Рядом с народом было всё-таки спокойнее.
В раздевалке я столкнулась с Красько. Янка вплыла в облаке приторного аромата, но увидела меня и сморщила нос, как от вони. Ткнула в мою сторону пальцем с идеальным маникюром и с нервным смешком бросила своей свите:
– Смотрите, опять эта припёрлась! Эй, уродина, ты что тут забыла? Коррекционная школа не здесь!
Шестопал и Першина презрительно заухмылялись.
Я вздёрнула подбородок, чтобы казаться не сильно ниже Янки:
– За тобой зашла, тебе ведь тоже туда.
Красько и до того была какая-то взвинченная, а после этих слов молча ринулась вперёд и с силой толкнула меня в плечи. Я врезалась спиной в стену. Висевшие на ней плащи и куртки смягчили удар. Я машинально схватилась за них и сорвала с крючков, чья-то куртка накрыла меня с головой. В ту же секунду меня толкнули в бок и сбили с ног. На меня набросили ещё какую-то одежду и несколько раз пнули по бокам и бёдрам.
Вдруг «курицы» отскочили. Я копошилась в наваленных куртках, а надо мной раздался голос физрука, который сегодня дежурил по школе:
– Эт-то что такое?
Я оказалась перед ним растрёпанная, злая, на охапке чужих курток.
– Ты что творишь, Кольцова?! – выдохнул физрук. Глаза у него выпучились от злости, а щёки раздувались и опадали, как воздушные шарики. – Ты… ты…
– Вообще-то меня избили, – просипела я, поднимаясь, но тут в раздевалку ввалилась малышня, и в гомоне физрук меня не услышал или не захотел услышать.
– У Кольцовой проблемы с головой, Сан-Палыч! – хладнокровно заявила Красько, откидывая за плечо чуть растрепавшиеся локоны. – Она дралась с куртками! Наверно, приглючилось, что она супергерой. Ты кто, Кольцова, Леди Баг или Человек-паук?
Гадина! Я рыпнулась вцепиться ей в волосы. Янка отшатнулась, Першина взвизгнула, но физрук успел схватил меня за плечо.
– Куда?! – Он так стиснул мою руку, что поневоле пришлось остановиться.
Мелюзга обступила нас и притихла, разинув рты.
– Она по карманам шарила, – отпыхиваясь, будто бежала стометровку, пробубнила Лизка Першина. Она раскраснелась, чёлка прилипла к потному лбу, глазки бегали. А я-то считала эту обжорку безобидной, думала, она способна только Янке прислуживать, но, походу, в присутствии своей королевы она почуяла силу и решила показать зубки.
– Ага, пончики твои стащить хотела, – огрызнулась я, кривясь от боли в зажатом Палычем плече.
– Да прям, пончики! – ехидно сказала Вика Шестопал, поправляя съехавший с плеча ремень сумки. – Проездные или деньги. Она же у нас нищая.
– Ну ты это, Шестопал, не надо тут… – проворчал физрук, но мою руку не выпустил.
Красько сделала огромные глаза и придвинулась к нему. Её свистящий шёпот наверняка услышала все, кто был в раздевалке:
– Сан-Палыч, а может, она под веществами?
Вот дрянь!
Физрук уставился сначала на неё, потом на меня. Его щёки затряслись от негодования, залысины покрылись каплями пота. Забыв про груду одежды, так и оставшейся на полу, он раздвинул столпившуюся малышню и потащил меня за собой из раздевалки. Я едва успела схватить рюкзак. Ехидные смешки «куриц» неслись нам вслед.
В коридоре я слегка пришла в себя и выдернула руку из пальца Сан-Палыча:
– Не имеете права хватать! Тем более девчонок!
Он что-то пробурчал про права и обязанности, но дальше конвоировал меня, не прикасаясь.
Возле двери с табличкой «Заместитель директора по УВР» по нервам ударил звонок, но физрук не обратил на него внимания, и, коротко стукнув в дверь, затащил меня в кабинет.
Я поздоровалась с Ёлкой и плюхнулась на стул, который стоял в углу для таких счастливчиков, как я. Пока Сан-Палыч трындел о «безобразной выходке» и тупо намекал, что я что-то там употребляю, я догрызала единственный ноготь, который ещё можно было зацепить зубами.
Выслушав сбивчивый рассказ физрука, Ёлка отправила его на урок. Потом, звякая своими побрякушками, вышла из-за стола и приблизилась:
– Ну и что ты, Кольцова, скажешь?
– Ничего. – Я сунула руку в карман, чтобы не сгрызть до мяса. – Меня толкнули, я упала и случайно уронила несколько курток.
– Кто толкнул? – Ёлка выдвинула из-за стола ещё один стул и села напротив меня.
– Не знаю, не видела.
Ябедничать не буду. Да и какой смысл? Никто не поверит, что примерная девочка Яна Красько способна отпинать в раздевалке одноклассницу!
Опустив очки на кончик носа, завучиха поверх оправы сверлила меня взглядом. Наверное, пыталась определить, вменяемая я или реально что-то употребляла:
– Прямо так толкнули, что упала?
– Прям так, – глядя исподлобья, буркнула я.
Вздохнув, она дотянулась до стационарного телефона, сняла трубку и понажимала кнопки:
– Анна Сергеевна, зайдите ко мне, пожалуйста. У нас тут ученица упала.
Я демонстративно закатила глаза, давая понять, что медсестра мне не требуется.
– Ничего-ничего, пусть осмотрит, – ответила Ёлка. Я перевела взгляд в окно за её плечом. Там покачивались от ветра тонкие берёзовые ветки, усыпанные крохотными нежно-зелёными листочками. Краем глаза я видела, что завуч разглядывает меня, от этого было неуютно, но я заставила себя не реагировать.