Чтение онлайн

Неоднократно полицейские насмехались над ним, говоря, что мать его была гулящая, и т. д. Этим они подначивали, добиваясь от него всего, что угодно. Когда же цель достигалась, мальчик пыжился, стараясь казаться взрослым, и «выдавал» приблизительно следующее:

— Ладно, капрал, в следующую субботу пойдем к бабам? У меня будут гроши, так что я плачу.

Школу он бросил, ибо прислуживание полицейским времени на учебу не оставляло.

Халиф любил, когда мы его упрашивали. Если к нему обращались с просьбой о небольшой услуге, он с важным видом говорил: «Посмотрим…», хотя речь шла всего-навсего о том, чтобы принести лишнюю лепешку или помыть наши тарелки, дабы не привлекать тараканов.

Для получения информации полиция прибегает к самым различным средствам: предлагают неслыханные суммы денег, используют шантаж, пытают, угрожают родственникам и т. д. Зная о противоречиях, существующих между революционными организациями, и разжигая дух соперничества между похищенными борцами, они пытаются извлечь выгоду из создавшегося положения.

Однажды меня привели к лейтенанту Кастильо. Войдя в кабинет, я увидела его в компании с приехавшим Гараем. Вдвоем они просматривали иллюстрированный военный журнал.

Увидев меня, Гарай протянул руку и поздоровался:

— Привет, малышка Фина! Как дела?

Немного погодя, показывая на одну из рассматриваемых им страниц, добавил:

— Подойди поближе и взгляни сюда. Ты знаешь, что это такое? Нет? Не знаешь? Ну вот, — протянул он разочарованно, — а я-то полагал, что бойцы Революционной армии народа лучше разбираются в военных вопросах. Приглядись — это граната. А сейчас я тебе покажу настоящую, — и из черной сумки, лежавшей на столе, достал серебристого цвета гранату. — Смотри, ведь это не заводская, а самодельная. А ты знаешь, кто их делает?.. Так вот, это ребята из Народных сил освобождения. У них есть люди, умеющие делать такие вещи. И мы поймали их.

Потом он достал гранату от гранатомета, сделанную из того же алюминиевого материала, и сказал:

— Смотри, как здорово. А у вас ведь ничего такого нет, не так ли?.. Нет, я просто хочу сказать, что бойцы Народных сил освобождения поумнее вас.

В другой раз он принес документ о системе телевизионной и микроволновой связи Национального управления телевизионной связи Сальвадора, дал мне его прочитать, сказав при этом:

— Видишь, у вас нет таких способных техников. Это опять люди из Национальных сил освобождения.

Так, отзываясь о Революционной армии народа и этим задевая мое самолюбие, они надеялись выудить у меня хоть какую-нибудь полезную им информацию.

Еще одной, обычной для них уловкой были вымышленные узы родства или дружеские связи с семьей похищенного, с тем, чтобы таким образом пробудить в нем надежды на жизнь и спасение и легче добиться сотрудничества. В начале ноября 1976 года я вдруг узнала, что лейтенант Гарай, оказывается, был «знаком» с одной из моих тетушек, а иначе говоря, он имел ко мне расположение, так как в какой-то степени был связан с нашей семьей по отцовской линии, и что только благодаря его вмешательству я еще оставалась жива. За этими откровениями последовало:

— Послушай, тебе уже пора начать сотрудничать с нами. Если сделаешь так, то я обещаю, что через каких-нибудь несколько месяцев мы тебя отправим учиться за границу. Но прежде ты должна нам помочь. Как говорится, долг платежом красен.

В следующий раз лейтенант Гарай, достав из своей сумки какие-то бумаги, сказал:

— Возьми и почитай. Потом мне скажешь, настоящие они или нет, — и протянул два листа бумаги. Один из них я сразу же узнала: это был плакат, выпущенный партией в январе 1975 года. Плакат, называвшийся «Винтовка рождает власть», был выполнен черной краской на красном фоне и изображал фигуры людей с поднятыми вверх винтовками. Обратная сторона листа была чистой.

На обороте этих плакатов Революционная армия народа помещала свои сообщения о проведенных операциях и распространяла их среди народа. Вот один из этих плакатов Гарай и дал мне почитать. На обратной стороне его было написано адресованное какой-то семье письмо с угрозой кого-то убить в том случае, если в течение восьми дней не будет выполнено требование об уплате 100 тыс. колонов.

Когда я закончила читать, Гарай, наверняка наблюдавший за моим лицом, сказал:

— Его убили… потому что семья не заплатила. Мы нашли тело совсем недавно на дороге в Кесалтепеке. А сверху лежало это письмо.

— Нет, — заметила я. — Убеждена, что это сделали уголовники, а не революционеры.

— А почему ты так решила?

— По манере изъясняться и по количеству орфографических ошибок. Кроме того, было распространено 5 тыс. таких плакатов, и каждый мог бы воспользоваться ими с любой целью.

— Я подозревал, что это не было делом ваших товарищей. Тогда кто же мог воспользоваться вашим именем?

— Не знаю.

— Прочитай другое письмо. То, что снизу.

Это письмо было адресовано некоему инженеру Авиле. В нем сообщалось, что за всеми членами его семьи, включая родителей, следят и, если он не заплатит 80 тыс. колонов, они будут убиты.

Письмо было написано в нарочито революционном тоне, но содержало угрозы, несвойственные революционным организациям.

Оба эти письма со всей очевидностью свидетельствовали о том, что обычные уголовники, стараясь запутать следы, воспользовались нашими плакатами.

На втором этаже в помещении Второго отдела, рядом с кабинетом его начальника лейтенанта Хосе Антонио Кастильо, располагались столовая, душевые и туалет для полицейских. Для того чтобы подняться на третий этаж, где находились наши камеры, имелась лестница, у подножия которой стоял письменный стол полицейского, выполнявшего обязанности тюремщика, а также отвечавшего за ключи от камер.

На письменном столе находился телефон, на звонки которого он должен был отвечать. Камера, в которой я помещалась, располагалась почти прямо над этим местом. Когда дежурный разговаривал достаточно громко, я могла слышать его слова. Так мы смогли узнать о некоторых событиях, о которых я сейчас расскажу.

Телефон палачей снабжал нас информацией!

В конце августа незадолго до полуночи зазвонил телефон, и я услышала следующее:

— Да, мой лейтенант, группа туда уже выехала, да, патрульная машина Национальной, в район Мирамонте. Да, я жду звонка, чтобы иметь полную информацию. Да, да, убит один полицейский. Слушаюсь, мой лейтенант!

Через некоторое время телефон зазвонил вновь, и послышался голос:

— Алло, только что звонил лейтенант, он хочет знать, что произошло… так, хорошо, если лейтенант снова позвонит… Да… пусть они его преследуют… Это их человек.

На следующий день нас спросили, знали ли мы человека, являвшегося возможным владельцем автомобиля, на котором ехали партизаны, с которыми произошла перестрелка, так как в автомобиле было обнаружено большое количество боеприпасов. Перестрелка произошла, когда наши товарищи перевозили оружие.