Чтение онлайн

1. Общедоступные воспитание и образование, ориентированные прежде всего на формирование личности, а не профессиональных способностей. Это чрезвычайно широкая и общедоступная сфера творчества, включающая десятки миллионов человек, начиная с воспитателя детского сада и заканчивая университетским профессором. Акцент на воспитание показывает важность именно этого направления, что в полной мере согласуется с «уроками» деятельности самых разных великих педагогов, будь то Януш Корчак или Макаренко, «работавших» (уместнее было бы сказать «строивших совместный творческий диалог») с очень трудными молодыми гражданами.

2. Социально-творческие инициативы, направленные на развитие самых разнообразных форм самоорганизации и развития гражданского общества. Их уже сегодня известны многие тысячи: от опыта муниципальной демократии участия и латиноамериканских движений безземельных крестьян до сети «фри софтвер» и АТТАК. Принципиально важно, что эти формы творчества по своим параметрам ближе всего подходят к «правилам» Новой Касталии (бесплатная инициативная деятельность в рамках добровольных, открытых ассоциаций).

3. Подлинная (способствующая гармоничному развитию личности в диалоге с иными субъектами сотворчества) мировая культура [58] . Замечу: подлинная культура находится в оппозиции и к масскультуре (товарам, предназначенным для массового потребления), и к «элитной» культуре (товарам, предназначенным для элитарного потребления). Она предполагает распредмечивание («вытаскивание» человеческой сути, Истины, Добра и Красоты) музыки или книги. Такая культура сугубо неэлитарна. Она включает в себя широчайший спектр человеческих отношений, возникающих в процессе включения-действования, создания-слушания-видения доброй детской сказки и мифа; или кинофильма «Броненосец «Потемкин», которому сопереживали десятки миллионов зрителей (и одновременно виртуальных участников восстания); или манифестации-карнавала Всемирного социального форума; или музыки Альфреда Шнитке, ставшего любимейшим композитором диссидентского движения.

Есть и другая сторона этой медали: активнейшая экспансия масскультуры как одного из ключевых (наряду с know-how) товаров глобального рынка и «маркетизация» культуры вообще создают мощные негативные предпосылки для развертывания альтернативного проекта распространения подлинной мировой культуры во всех ее проявлениях: от доброго детского мультика и бардовских песен до классической литературы и музыки. Формирование особого времени-пространства подлинной культуры (прежде всего — книг, а также теле— и радиопрограмм, интернет-пространства) уже происходит, но оно чрезвычайно фрагментировано и очень слабо связано с педагогическими и социально-творческими сетями. Оно практически не имеет прогрессорской (отнюдь не только спонсорской) поддержки. Подлинная культура позиционирована как маргинальная и «не-стильная», «не-модная». Она, конечно же, в принципе не может и не должна быть «модной». Однако она может быть и будет активно востребована каждым, ориентированным на прогрессорскую деятельность и образ жизни в рамках проекта, превращающего подлинную культуру в атрибут «продвинутого» касталийца, в противоположность нынешней гламурной культуре как атрибуту «продвинутого» яппи.

4. Ориентированный на развитие человеческих качеств научно-технический прогресс, идущий в направлениях, во многом противоположных тем, что востребованы современной эпохой «рыночного фундаментализма». Если оставить в стороне научные исследования в области социальных инноваций и педагогики (они уже были упомянуты выше как первоочередные), то далее откроется довольно хорошо известный круг приоритетов. К их числу относится, в частности, приоритетный поиск альтернативных источников получения и сохранения энергии (ныне они искусственно тормозятся завязанными на нефть и газ корпорациями и государствами); путей развития некоммерческого дистанционного образования и бесплатных информационных сетей; медицины для бедных (в отличие от нынешних исследований, ориентированных на продление жизни сверхбогатым); экологически чистого общественного транспорта (а это альтернатива автомобильной цивилизации) и т. п.

Эти четыре аспекта далеко не исчерпывают поля возможных инновационных проектов Новой Касталии. Они лишь указывают, какого типа приоритеты могут быть характерны для этой «сети сетей». Если же какое-либо государство возьмет на себя роль прогрессора именно этих, ныне «не популярных» направлений прогресса, оно «автоматически» станет центром широкого круга прогрессоров.

Продолжая жанр утопического конструирования, мы могли бы предположить, что, взявшись за такого рода инновации, Россия могла бы стать «родиной» альтернативных международных прогрессорских проектов. В этом случае «российская экспансия» была бы экспансией не наших нефти и вооружений и даже не русской культуры, а, скажем, международной сети поддержки подлинной культуры. Это была бы программа поддержки любых проектов развития Культуры для Человека, открытых для использования любым представителем человеческого сообщества (пофантазируем: почему бы не предложить гранты настоящим мастерам культуры — музыкантам, художникам и т. п., — работающим в стиле «передвижников», приближая художественное творчество к тем, кто «внизу» отчужден от него ныне более чем когда-либо; или создателям доброго кино; или — впрочем, идея понятна, а дальше фантазии у каждого будет довольно).

Другим проектом могли бы стать гранты педагогам (работающим, опять же, в любой стране мира), развивающим обучение в рамках традиций, созвучных идеям Корчака или Макаренко.

Третьим — финансирование ВТК, занятых разработкой некоммерческих технологических проектов.

Что касается ресурсов для этих проектов, то о том, где их взять, мы специально будем размышлять ниже, но уже сейчас заметим: даже такая бедная страна, как Россия, потратив на эти цели суммы, равные стоимости земли и особняков в районе Рублевки (и/или обложив прогрессивным подоходным налогом буржуазию [59] ), могла бы предложить миру касталийцев гранты на 20–30 млрд долларов [60] , а это около миллиона (!!!) педагогических, социальных и т. п. проектов для касталийцев.

Почему мы должны эти деньги давать всем, а не только россиянам? Да потому, что, реализуя эти проекты с самого начала как международные, мы ничего не теряем (все продукты касталийских инноваций как общедоступных по определению достаются и нам, в той же мере, как и всем остальным), а выигрыш же огромен: мы подключаем к этим проектам таланты всего мира, а не только России. Кроме того, деятельность касталийцев в качестве побочного эффекта («забудем» на время о подлинных целях развития человеческих качеств каждого, в том числе россиян) дала бы огромный рост международного престижа нашей Родины, а следовательно, и огромный геополитический и геоэкономический выигрыш.

Наконец, достаточно легко предположить, что если мы начнем такого рода активность в таких (десятки миллиардов) масштабах, то у нас тут же появятся «конкуренты» (как минимум из ряда социал-демократических стран Западной Европы, уже ведущих такую деятельность), что вызовет цепную реакцию саморасширения сетей Новой Касталии. В перспективе — рождение нового типа геополитического соперничества: какая страна (корпорация и т. п.) внесла больший вклад в развитие таких проектов, чьи проекты оказались результативнее и т. п.

И еще раз подчеркну: главный выигрыш от таких проектов достанется не касталийцам: они будут как раз работать по преимуществу бесплатно или за среднюю для данной страны зарплату, отказываясь от собственности на их разработки, а значит, и от гонораров за изобретения, интеллектуальной ренты и т. п. По большому счету человечество будет получать эти результаты почти задаром (во всяком случае, намного дешевле, чем от High-Tech корпораций, в цене на продукцию которых огромную долю занимает именно интеллектуальная рента).

Все это чистая фантазия? Да, это утопия. Но это утопия, которая имеет (1) содержательное обоснование и (2) немало реальных прецедентов такой деятельности (сектор различного рода НПО и общественных движений растет в течение последних десятилетий быстрее, чем частный и государственный, а масштабы его деятельности приближаются к полусотне миллиардов долларов).

А теперь добавим несколько ложек дегтя в эту бочку утопически-сладкого меда.

Второй — очень вредный — вопрос, связанный с проблемами генезиса Новой Касталии, я бы сформулировал так; могут ли предоставляемые сетью потенциальные возможности превратиться в реальные и не станут ли этому препятствовать господствующие ныне институты (от корпораций, заботящихся о сохранении коммерческой тайны, и государств, оберегающих оборонные секреты, до творцов, желающих получать не только компенсацию издержек, но и интеллектуальную ренту)? Очевидно, что для этих институтов не просто чужды, но прямо противопоказаны предлагаемые выше принципы общедоступной культурной сети.