Мы придем на могилы братишек
Шрифт:
Несмотря на такой оборот, «духи» дрались отчаянно. Опомнившись после первого шока, они стали отходить короткими перебежками от укрытия к укрытию. Заработали их подствольники, все ближе и злее стали взвизгивать бандитские пули.
А между двумя встречными потоками смерти, перекатившись через насыпь и пригнувшись, бежали четверо.
Длинными очередями слева и справа от них Пастор выстроил огненно-черные стены разрывов, спрятав товарищей от флангового огня за повисшими лохматыми клубами. Но он не сумел уберечь их от боевика, который, прижавшись ко дну окопчика и не поднимая головы, швырнул в сторону своих врагов зеленую, рубленную на дольки «лимонку».
Веер осколков достал бамовцев уже в спины. Трое, мертвые уже несколько часов и безжизненно висевшие на спинах выносивших их офицеров, не стали еще мертвее. Они равнодушно приняли удары доброго десятка вонзившихся в них кусков чугуна, защитив тех, кто уносил их к своим. А вот прикрывавший своих подчиненных и свалившийся с перебитой осколком ногой комбат застонал в смертном отчаянии, понимая, что жить ему осталось секунды: живая мишень в ста метрах от ближайшего автоматчика.
Но уже зазвучал во всех рациях звенящий, подстегивающий голос Шопена:
— Огня, ребята, огня! Прикрыть братишку!
И встали новые клубы разрывов от АГСа и подствольников. С утроенной яростью заполоскал свинец по позициям боевиков.
И мелькнули над насыпью тени могучих бесшабашных собровцев, подхвативших раненого и перебросивших его в безопасное место, как пушинку.
А еще через несколько минут склонившийся над ним Айболит уже убеждал женатого десять лет комбата, что такое ранение до свадьбы однозначно заживет.
РЕБЯТ Эльдара хоронили на родовом кладбище недалеко от Грозного. Тележурналист Миша со своим оператором снимал их похороны, прекрасно понимая, что этот материал в эфир не пойдет. Он не вписывался в «видение чеченской ситуации» руководством телекомпании.
На похороны своих мальчишек в родном северном городе удрал из госпиталя командир СМВЧ.
И каждый из погибших лег в могилу под рвущие небо залпы почетного караула. И мать каждого из них знала, куда прийти, чтобы побеседовать с сыном и выплакать свои беды на родном, всегда ухоженном холмике.
И сочинил Шопен свою новую песню.
Мы придем на могилы братишек, Как положено, стопки нальем И расскажем навеки затихшим, Как без них мы на свете живем. Как тоскуют их жены и мамы, Как детишки растут без отцов, И оставим под хлебом сто граммов, И рассыпем охапки цветов. Для салюта возьмем боевые, Ведь они не боятся свинца… Пусть увидят их души святые Бога Сына и Бога Отца.