Чтение онлайн

Майор немного помолчал и вежливо сказал:

— Изучать, конечно, можно, но не так долго. Дело в том, что через оборону немцев вас проведут мои люди. Думаю, что вы могли бы на них положиться. Если хотите, — продолжал майор, — можете пройти по участку и познакомиться с местностью. Проведет сержант.

И майор встал из-за стола, дав понять, что разговор окончен.

Утром, едва забрезжил рассвет, нас разбудил старший сержант, а спустя час мы уже шагали к передовым позициям. Дорога шла степью, изрезанной балками и поросшей кустарником. Голые прутики торчали редкой щетиной: словно нарочно кто-то навтыкал в снег. Да, по такой местности незаметно не проберешься!

Глубокий овраг, наполовину занесенный снегом, привел нас на передовую. В окопах, полностью скрывавших человека, на земляных выступах сидели и стояли солдаты. В специальных нишах лежали автоматы, патроны, гранаты и даже противогазы.

Противник находился от траншей примерно в двух километрах, и ружейно-пулеметный огонь почти не применялся. Зато мины и снаряды сыпались непрестанно, все кругом было вскопано разрывами, и снег сплошь покрылся грязно-серым налетом. Мы пошли по траншеям, надеясь найти место, откуда видна оборона немцев, но так ничего и не разглядели, кроме широкой черной полосы, вскопанной снарядами.

Вернувшись в деревушку, немедленно разыскали майора и попросили разрешения провести ночную вылазку за передний край обороны для наблюдения за противником. Майор пожал плечами, но разрешение дал, заметив при этом, что мы не сможем начать операцию до тех пор, пока не вернуться его люди из-за линии фронта.

Мы были о себе более высокого мнения, привыкли рассчитывать на свои силы, а не на чужого дядю, поэтому в следующую ночь, надев маскхалаты, выбрались за передний край. Увы, о противнике мы ничего не узнали, хотя нашли много балок, удобных для скрытого подхода к немецким позициям.

Потом мы снова разыскали майора и нахально объявили, что готовы выйти на задание. На этот раз начальник разведотдела рассердился:

— Хватит баламутить, товарищи. Сказано, ждать — ждите! — Но тут же, устыдившись своей резкости, пояснил — Мы и сами могли провести эту операцию. Да незадача — во всей дивизии по-настоящему немецким владеет только переводчик, и тот непригоден — он даже пленных фашистов побаивается. В армии, конечно, есть строевые офицеры, знающие немецкий. Хорошие офицеры, но не годятся они для такой работы. Вот и пришлось вас вызывать.

Протягивая руку, майор добавил:

— Вы должны понять, что за успех операции я отвечаю не меньше, чем вы. А пока не время, надо ждать. Поймите, это необходимо.

Прошло несколько томительных дней. Изнывая от безделья, мы прочитали все книжки, какие только нашлись у хозяина избы, в охотку распилили и перекололи груду дров. В тот момент, когда кончилось терпение, явился связной из штаба.

Майор был в отличном настроении и весело объявил, что дело на мази. Его люди с той стороны принесли недостающие сведения. Мы можем готовиться.

Весь следующий день прошел в мелких, но важных заботах: мы подгоняли по росту доставленные нам черные непромокаемые плащи — оказывается, в таких плащах ходят сейчас, в связи с оттепелью, все немецкие офицеры; примеряли щегольские сапоги, которые также были «обеспечены» майором, и даже наводили лоск на ногти.

В шестнадцать часов мы явились к майору и, быстро переодевшись в эсэсовскую форму, шутливо приветствовали его выброшенными вперед руками.

Начальник разведотдела долго разглядывал нас и, наконец, сказал:

— Все правильно, только вот мундиры чересчур новенькие. А ведь вы издалека, с дороги.

Мы сняли мундиры и, недолго думая, принялись ими натирать деревянный грязноватый пол избы, пока одежда не стала достаточно поношенной.

Удовлетворенный нашим видом, майор снял трубку полевого телефона и попросил пригласить в штаб товарища Маленького. Спустя некоторое время в избу вошел небольшого роста паренек в ватных брюках и стеганой куртке.

— Товарищ майор, по-вашему приказанию… — сказал он. И мы смущенно переглянулись. Подросток оказался маленькой хрупкой женщиной.

— Знакомьтесь, Нина Петровна. — Майор широко повел рукой. — Это те самые разведчики из центра.

Рука у Нины Петровны была не по-женски твердой, голубые глаза смотрели внимательно и заинтересованно. На вид ей можно было дать лет 26–28.

— Нина Петровна, — пояснил майор, — долго работала в этих местах учительницей и хорошо знает местность. Она проведет вас через фронт почти до самой железнодорожной станции.

Весь вечер, с помощью карты-километровки мы обсуждали с Ниной Петровной детали прохода и договорились, что начнем операцию в следующую ночь.

Однако, вернувшись к себе в избу, начали спорить, а нужно ли вмешивать в это рискованное дело женщину, да еще такую, как Нина Петровна. Особенно кипятился Сергей Власов, доказывая, что мы прекрасно можем обойтись без проводника и пройти по карте.

— Ладно, хватит, — скомандовал Богатырь, — утро вечера мудренее.

Утром мы пришли к единому мнению, что без проводника нас все равно не пустят, а поэтому заводить об этом разговор с майором не следует.

И вот последняя проверка. Последний инструктаж у майора. Добрые слова напутствия. За передний край, до ближайшей балки нас сопровождали семь разведчиков. Нина Петровна одета просто: крестьянского покроя юбка, старые фетровые боты, куцый полушубок, отороченный внизу овечьим мехом, кашемировый, видавший виды платок. Документы у нашей проводницы были, как говорят, «железными» — их выдала Нине Петровне, как местной жительнице, немецкая комендатура. Единственным, что грозило безопасности маленькой разведчицы при встрече с немцами, были мы сами. Понимая это, мы держались от Нины Петровны в 40–50 метрах: если нас обнаружат, то проводница будет ни причем и сможет уйти.

Шли почти всю ночь неведомыми для нас путями и остановились в глубоком овраге. Нина Петровна сказана, что отсюда до станции не более двух километров. Теперь мы пойдем одни, а она свернет в село по своим делам. Простились сдержанно, как это принято у разведчиков, и она ушла в темноту.

Несколько минут ушло на переодевание. Снятую одежду закопали в снег и как могли замаскировали. Теперь, превратившись в эсэсовских офицеров, мы должны говорить только по-немецки, действовать, как немцы. Документы нас подвести не могли — они были настоящими, заменены только фотографии владельцев.

В село, где находилась цель нашей операции — штаб румынскою полка, — мы должны были явиться со стороны железнодорожной станции. Но не могут же немецкие офицеры идти пятнадцать километров пешком. Нам предстояло либо сесть на попутную машину, либо просить ее у коменданта станции.

Часам к девяти утра мы вплотную подошли к станционным постройкам и, выбрав момент, спокойно направились в здание вокзала.

В середине помещения тянулись вылощенные деревянные диваны. На них располагалось десятка три солдат и офицеров. Вдоль стен были расставлены столики. В углу работал буфет. Наше появление осталось без внимания. Никто не проявил даже малейшего интереса — да и мало ли в прифронтовой полосе офицеров в черных плащах.