Чтение онлайн

Меня охватило восхитительное чувство, что я все делаю правильно. Или Бог все устроит сам, или даст мне сил все устроить. Все так, как должно быть. Мне было хорошо и спокойно. Я сделала то, что должна была сделать. На сегодняшний день.

Ну вот, сломалась наша компания для прогулок. Степан, самый наш верный друг, искренне считающий Варвару своей дамой сердца, не принял Рыжего. Никаких откровений тут не было: со Степаном два последних года мы гуляли почти каждый вечер и были довольны. Немного найдется собак, способных на равных игриво биться с мастифом. Мы гуляли ежевечерне и прекрасно знали доминантный нрав Степана.

Только поводки спасли Рыжего от превращения в британский флаг.

А Варишна так и не поняла — почему Степан и Нина-с-сыром-в-кармане ушли без нас… Вторая компания тоже сломалась. Да и сложно это — вписаться в сложившийся коллектив с новым взрослым шустрым кобелем. Еще раз повторить подвиг удерживания на поводках двух крупных собак — нет уж, спасибо! Гулять «самим с собой» тоже было неинтересно… Что за радость, летишь за собаками, как парусник по волнам, как кучер на козлах — в руках по поводку. Один в лес, другой по дрова. Один вправо, другой влево. Одному надо оросить каждый куст и рваться к новым свершениям, другая тормозит у каждого газона и вдумчиво нюхает все, что понапИсали за день.

После такой, с позволения сказать, прогулки, меня саму бы кто выгулял. В санаторий по болезням центральной нервной системы. У Варвары скоро течка… Я притомилась быть все время «под прицелом». Рядом с холериками выжить могут только холерики. Мне кажется, что я все время бегу или смотрю восемнадцатое, без перерыва, цирковое представление — с громким оркестром, бегающими собаками, вертящимися акробатами, кривляющимися клоунами и ярко-красным ковром арены. Хочу в уютное маленькое кафе с приглушенным светом и тихими звуками прохладного джаза.

Веселая простота Рыжего — это, конечно, стиль, но почему ж все так напролом-то? В дверь обязательно надо биться, препятствия сносить, заграждения ломать, к лицу прыгать, прогулок требовать, а игры навязывать. Где деликатность?

И, наконец, как и предполагала: собаки стали отдельно, а я отдельно. Не 1+1, а 1 + собаки. Вместо «мы», появились «они» и я. Я одна и мне трудно. Рядом лежат две морды, которым тоже трудно. Представила, как буду уходить на весь день, и морды будут лежать по своим углам и скучать по мне в два раза сильнее. Чувства вины в два раза больше — хорош рождественский подарочек, ничего не скажешь. Что в активе? «Так, сентиментальность…», игра в благородство, любопытство, изнасилованное проклятым пионерско-комсомольским детством с его проклятыми тимуровскими принципами.

Рыжий победил Сурка. Того, который «изо дня в день одно и то же, лето-осень-зима-весна и вечный хвостик на затылке, перевязанный махрушкой». Но теперь я думаю, что с Сурком не надо бороться, его надо приручать! Надо наслаждаться ровной предсказуемостью уютного бытия! Рыжий победил Сурка. Завалил напрочь и джигу станцевал! Он помог мне выбраться из бесконечного пожирания себя за то, на что не могла решиться. Теперь в деле самопожирания поставлена точка. И надо идти дальше.

Соседка по дому, из породы подъЕздных общественниц, миску сваренной каши принесла — то ли сечки, то ли ячки. Корми пса, говорит, один раз в день, не балуй! Живейшее участие приняла в судьбе Рыжего… Я ее побаиваюсь, соседку, она Путину письма пишет! Кстати, может, Путин собачку возьмет? Пусть соседка напишет…

К сечке прилагались куриные… горла, что ли… или трахеи. В общем какие-то фиговины такие, как трубки.

Звери с ума сошли, как учуяли. Я их, блин, Проформансом кормлю, а они от запаха курячьей трахеи слюнями исходят.., свиньи! Вспомнила еще одно из названий круп — пшенка! Может, это пшенка? Пойду понюхаю кашку нашу в веселенькой голубой тарелочке. Стынет вон на столе. Подумав, к куриным вкусностям, предложила зверям гречки… Сечки-ячки на всех не хватит, а запасы корма стремительно подходят к финалу — спасибо Рыжему, прогрыз мешок, морда из тряпок! До зарплаты дотянем на одном крыле — не зря, не зря люблю фильмы-катастрофы! Небрежное мужество с прилипшей к углу рта сигареткой — вот он, мой новый имидж.

День расцветился миленькой сварой: Рыжий, не доев свое, сунул нос в миску к Варваре, покушаясь на куриное объедение. За что был бит. Через минуту сунулся снова. Получил по мозгам, и, нимало не смущаясь, отряхнувшись, пошел смотреть — чем я завтракаю. Я лакомилась обнаруженными в холодильнике баклажанами с чесноком и, давясь, запивала их кофе. Чеснока было столько, что теперь глистов у меня не будет точно. Рыжий на чеснок не соблазнился.

Звери чешутся. Сейчас устрою им медосмотр с пристрастием. Достала убранный с лета «Фронтлайн». Вот засада — написано «для собак весом более 25 кг». А сколько весит лисья морда — не знаю. Пыталась запихнуть на весы — опять индейская изба «фигвам»: даже секунду посидеть на месте не может! Вертится, как блоха на сковородке. Или не блоха, а уж? Тьфу, совсем мне голову заморочили!

Гуляли… Очередной встреченный собачник, пожевав усы, задумчиво сообщил, что на лайку Рыжий не тянет. Лайка, может, и ночевала, но получилась дворняга. Хвост все портит. Нету тугого кольца, елки-палки! А есть веселое помело… В целом пес вполне упитанный ухоженный и милый.

Варишна полпрогулки, сидя у моих ног, пасла кошку, нагло расхаживающую под балконами соседнего дома. И плевала с сорок пятого этажа на Рыжего, на его палочки, на его игры и на его челночные рейсы от кустиков ко мне.

Случилась интересная вещь. Под одним из кустов Рыжий нашел что-то вроде недоеденного хот-дога: булка с огрызком сосиски. Нашел, значит, упер, облизнулся и… посмотрел на меня. Я как раз тяжело думала — запрещать или нет. Поэтому просто стояла и смотрела. Рыжий — клянусь! — вздохнул и отошел от сосиски. Ко мне. Я уж конечно, расстаралась, расхвалила и потрепала по пушистой холке. Молодец — что тут скажешь!

Пока я пела осанну Рыжему, Варвара, не без сожаления убедившись, что кошка убралась в подвал, подсекла сосиску и, потирая ручонки, намыливалась ее вкусить. Я опять затормозила, потому что мы вроде как отучились подбирать с земли. И наблюдала — помнит Варвара наш договор или нет? Нет. Не помнит. Я, не скрывая улыбочки Главного Инквизитора, неспешно подошла к Варваре и гаркнула над ухом: «Отдай мое сердце!». Варвара отдала и сердце, и душу, и пятки, куда это все сигануло от страха.

В общем, день прошел весело, разжились сечкой-ячкой… А что — благодарная идея: жалостивить людей и кормиться за их счет. Надо попрактиковаться. А то много денег уходит на кормежку. А мне холодильник новый надо…

Пойду гладить белый халат. Будем играть в «Айболит-следопыт» — блох искать, заныканных по натуральным шубам.

В странных чувствах нахожусь. Звери страшно чешутся. Без перерыва. Блох у них так и не обнаружила, может, от шампуня?

Сегодня понедельник — вечером Рыжего надо вести на стоянку. Все во мне протестует против такого решения. Не потому, что решила оставить себе, просто поняла — ему нужен Один хозяин и Дом. Характер у него слишком живой и общительный, слишком солнечный для жизни на цепи. Это пес для жизни с Человеком. Ночью был такой страшный ветер… Он выл за окном, а я лежала в темноте, под теплым одеялом, обнявшись с шерстяной Варварой, слушая сонное сопение Рыжего на коврике у кровати. Я была счастлива, что Рыжего мы решились забрать с улицы. Представлять себе живое существо на стылой земле в такую страшную ночь — человека ли, собаку ли — было бы слишком мучительно… Пусть ради нескольких ночей — Рыжего стоило взять домой.