Чтение онлайн

Потом наше начальство сходило пошептаться, и с собаками разрешили, взяв с нас честное пионерское, что собаки (моя и лайка девочки-коллеги) будут под 100% контролем, и ни в пещеры, ни на прочие «природные памятники» мы ни ногой — будем сидеть на поляне при палатках. Или плескаться в ближайшей реке. А также будем убирать за собаками и водить оных на поводке. В лесу! Причем лес, прошу заметить, не европейский — три сосны, а нормальный такой, добротный лес, юго-западная Сибирь как-никак. А может, еще не Сибирь, а еще горный Урал, но тоже не Дисней-лэнд, а вполне себе местечко, где видели купающихся медведей.

Легко представить маразм гуляния по лесу на поводке. Поводок через некоторое время я, конечно, отцепила, но за собакой следила, как дрессировщик на арене — во все тридцать три глаза, и слегка через это нервничала. Каждый проводник, а у нас были проводники, считал своим долгом сделать выговор насчет того, что мы «додумались в лес приехать с собаками!». Я вяло оправдывалась, поскольку психануть и уйти из «тайги», и пилить домой 200 километров с рюкзаком и собакой было бы э-э… несколько нерационально. За каким лешим нашему начальству понадобилось вывозить коллектив в такую глухомань, почему нельзя было «посидеть у костра» в 10 км от города в ближайшей роще, выяснилось позднее, но первые впечатления оказались смазанными.

Инструкторов вокруг нас суетилось человек 10-12, плюс наш коллектив с детьми и мужьями — в итоге набралось не меньше 45 походников. От обилия новых лиц у меня случился приступ социофобии. Последние годы я держусь несколько отдаленно от людей, как-то перестала ими интересоваться. Мне хотелось забраться в дупло, замуроваться Варварой и просидеть там до прихода обратных автобусов. Ни водки, ни костра, ни «общения» мне не хотелось, а сильно хотелось домой. Меня заедали комары и мошки, совершенно игнорировавшие отпугивающие мази, рюкзак адски, до крови, натер плечи, пиво не пьянило, Варишна с опаской присматривалась к каждому к нам приближающемуся… а коллектив пел песни под гитару, ел шашлыки, жены склоняли разомлевшие головы на плечи к разомлевшим мужьям.

Увела было собаку гулять. Но куда там! Трава по пояс, лес стеной, темно, страшно, мошка. Я вообще лес как-то не очень люблю. Мне в лесу страшно, неуютно, одиноко и грустно. Ну разве что раз в год, с компанией, в центре солнечной поляны, когда пахнет свежей травой и нагретыми иголками, теплой землей, речка мелкая плещется, собака радуется, пиво веселит и через два часа ты поедешь домой спать в свою кроватку. Вот тогда лес я люблю, а бывает, что «зимними вечерами» еще и взгрустну по такой природе.

Вероятно из-за того, что зимних вечеров в нашей с Варварой жизни набирается гораздо больше, чем летних солнечных полян, во мне живет неистребимая уверенность, что зимы, весны и повседневная унылая серость — это все несущественно и является лишь прелюдией, подготовкой, ожиданием главного. А главное — это ВЫЕЗД НА ПРИРОДУ.

— И вот тогда, — думаю я, — все будет совсем иначе! Не будет скуки, не будет вялых гуляний нога за ногу, не будет послеработной усталости и «срочных вопросов», которые надо решать, длинных, никому не нужных вечеров, не будет велосипедистов и неожиданных визитов, не будет дорог, машин, жухлой городской травы, дымящихся помоек и этой вечной лужи перед подъездом. А будет одно сплошное удовольствие, бодрость, веселье и здоровье столовыми ложками. Собака станет бегать, играть в мяч, нюхать траву и чуть ли не приносить в пасти жирных тетеревов. А я буду хохотать во все горло (обнажая безупречные белоснежные зубы), запрокидывая голову (красивые длинные волосы рассыплются по спине), вытягивая длинные ноги в модных кроссовках (именно ради этого случая они и куплены и ждут своего часа в шкафу!). Я буду молодая, веселая, спортивная, яркая, звонкая и хохочущая, буду тетеревов отпускать — ну зачем они нам, тетерева? Пусть летают! Пусть живет все живое и радуется жизни, как радуемся мы. И будет счастье и Настоящая Жизнь. Все предыдущее — репетиция, а скорее — просто маятное сидение в вокзальном зале ожидания. День за днем. «А вот наступит лето и тогда!»…

И никто не будет бояться мою собаку, и собака никого не будет бояться, и я наконец-то перестану быть «пограничником в дозоре». И никто не будет спрашивать, какая это порода, сколько она ест, злобная ли она, не боюсь ли я гулять по ночам, а заодно и спать под угрозой быть сожранной… Я привыкла к этим вопросам, отвечаю на них почти автоматически, не отвлекаясь от своих мыслей. Но иногда, примерно раз в год, мне хочется, чтобы вместо всего быть обычной молодой женщиной, соловеющей у костра на плече мужа и присматривающей за разыгравшимся (потом опять полночи не уснет!) ребенком.

Одним словом, главный урок, который я вынесла из похода — нет никакого ЗАВТРА. Есть только СЕГОДНЯ. И даже если сменить декорации, внутренняя суть все равно останется прежней. И не будет у меня собака бегать и играть, и не буду я хохотать. Тетерева превратятся в «глухарей» — в самом распространенном милицейско-процессуальном смысле. А сама я постепенно превращаюсь в подыхающее на холме чудовище с зажатым в лапе цветком. И выезд на природу не опровергает, а очень даже подтверждает этот факт, любезно предоставляя еще и правильные задники для финальной сцены подыхания. Вот такие у меня впечатления были вечером, когда мы с собакой таскались по окрестностям, слушая гитарные вопли тех, кто не слишком обременился мыслями о высоком.

Комары и прочая гадость меня просто заедали! Я ходила в кепке, в капюшоне, и сильно мечтала о пчеловодческой сетке на голову. Зато поняла, что такое «мошкА». Это когда мелкие мошки лезут в глаза, уши, рот, нос, в волосы, и больно кусают. Кто-то из них укусил меня прямо в ухо. Впечатление такое, как будто мне «дали в ухо». Красное, оттопыренное, как у дворняжки, висит. А оса укусила в попу. Она не хотела, правда. Просто ползла себе по ноге и заползла в штанину. Когда я ее, не подумавши, прихлопнула, в душе родился крик — первый раз в жизни укусило меня это животное. Птицекрылое…

Варвара вела себя в целом прилично. Из вежливости даже не стала какать в лесу, решив не отдавать природе все взятое, а увезти с собой в город. Поэтому убирала я за ней всего один раз, потом долго искала помойку. Не найдя таковой (странно, да?), утилизировала мешочек, как и все отходы, — в костер. Там как раз солянка варилась. Я про запах подробно рассказывать не буду, ладно? (гы…)

Так что в целом, говорю, собака вела себя вполне прилично. Ну, разве что, откушав свое, полезла в миску к лайке, которая никого не трогала и мирно в сторонке поедала оставшиеся от ужина макароны. Лайка от такой наглости даже забыла, что побаивается Варвару, и заорала в том смысле, чтобы чужая морда убралась из ее тарелки. Варвара, поняв, что нет ничего на свете вкуснее макарон, заорала тоже — в том смысле, что по размеру туловища и ужин! И в принципе она, Варвара, не против дружбы, но только после еды. А лаечий номер — шестнадцатый, кресло приставное, в проходе, — добавила Варвара с набитым ртом.

В общем, девки слегка повздорили, а публика слегка возбудилась, решив, что вот он — давно ожидаемый бой «кто кого сожрет». Однако боя никакого не было — не дождетесь! — ибо больше всех боев и лаек Варвара боится моего «Таааак»… И подхода к ней с видом «сняла решительно пиджак наброшенный».

Бойцового мастифа с поляны сдуло. А я решила идти спать.

Еще насладились «настоящей лесной баней» (на горячих камнях в шатре), разнообразными купаниями в разнообразных видах, переправой на ту сторону реки в пещеры, разговорами начальства на все интересующие его темы, включая чтение стихов Маяковского, — но без нас с Варварой.

Мы с ней — с мокрой после купания — завалились в палатку, обнялись, как встретившиеся после разлуки сестры-близнецы, и заснули. Я, как девушка почти-всегда-мерзнущая, залегла в куртке и штанах. И только проснувшись окончательно поняла, что еще в кепке, и кроссовках…

Как ни странно, утром я встала, как роза. Свежая. Без всяких похмелий, плохих настроений и тоски по своему благоустроенному туалету и ванне. С удовольствием поела даже пшенную кашу (!), которую, отродясь, не ела и не собиралась. Каша была с изюмом, приготовленная на костре, на родниковой воде. Варишна морду воротила, а я съела с удовольствием, запила кофеем и села на солнышко выкурить первую сигаретку. Жизнь в общем и целом пока радовала.