Чтение онлайн

– Ты виноват, ты! Ты Катьку за косу схватил...

– Так, значит, - прошипел Рэмка.
– Ну и ладно, ну и катись к своей Катерине и кланяйся ей в ножки!

Рэмка в сердцах хлопнул дверью и ушёл домой.

* * *

Рэмка дал себе слово ни за что не подходить к Валерке первым, не искать примирения, не здороваться даже. Ему казалось, будто отняли у него что-то важное и ценное и отдали другому.

Рэмка сидел на барабане с бронированным кабелем и старался отколупнуть кусочек изоляции. Электрики тянули кабель к исследовательскому институту, а может быть, к новой станции метро; может, к строительству кинотеатра с круговой панорамой. Куда - никто из ребят толком не знал. Кабель был обвит толстой стальной лентой, а сверху покрыт смолой.

"Проколупаю дырочку, тогда Валерка сам ко мне подойдёт и прощения попросит", - думал Рэмка, хоть и знал отлично, что кабель не расковырять даже ножом.

Задумает мальчишка: "Если увижу, как падает звезда, будет мне удача".

А звёзд на небе много. И вдруг одна задрожит, замигает и покатится вниз, прямо в мальчишкину шапку.

Нужно только очень хотеть.

Дружили они с первого класса, сказав за сараями клятву: "Небо, земля и честь. Хук".

Последнее слово значило по-индейски, что сказано всё и к сказанному добавить нечего.

А слово "любовь" они до сего времени употребляли лишь применительно к котлетам, боксу и компоту.

Рэмка колупал смолу на бронированном кабеле, сосал пальцы, стёртые в кровь, и не видел, что его друг Валерка кружит около барабана.

– Рэмка!

Молчание.

– Рэмка, ты что, язык прикусил?

Молчание.

– Рэмка, я знаю, что делать.

– Ну и знай. Я с тобой разговаривать не хочу.

Но слово было сказано.

Валерка тотчас взобрался на барабан, обхватил Рэмку за плечи, пошлёпал по спине доброй ладошкой и зашептал на ухо:

– Гипноз нужно...

– Ха-ха! Может быть, ты Кио из цирка позовёшь?

– Не прикидывайся. Ты врождённый гипнотизёр. Глаза у тебя чёрные, уши оттопырены, губы тонкие, подбородок как кирпичина. Все приметы сходятся.

– А у тебя нос кривой и брови разного цвета.

Валерка ещё раз шлёпнул товарища по спине.

– Плевать на брови! Плевать на стихи. Стихи - ерунда!

Валерка соскочил с барабана, выставил перед собой руку и поднял большой палец.

– Смотри сюда... Концентрируй волю...

"Не можешь без меня, - удовлетворённо подумал Рэмка.
– Всё кричишь "я" да "я", стихоплёт липовый! Вот если бы Катька знала, кто из нас гипнотизёр". А вслух Рэмка сказал:

– Последний раз тебе помогаю. Если ничего не получится, больше ко мне не приставай. У меня своих дел много.

* * *

Катя сидела у открытого окна, читала "Три мушкетёра". "Если бы здесь был хоть один настоящий мушкетёр, он, может быть, открыл бы сейчас дверь, взмахнул своей шляпой и сказал вежливо: "Моя шпага к вашим услугам. Я жду приказа..." Катя глянула в окно. Дворничиха, тётя Настя, раскатывала чёрный шланг для поливки. Валерка и Рэмка лезли на крышу сарая, как раз напротив её окна. "Чего это они на крышу лезут?
– подумала Катя. Бездушные у нас мальчишки и некрасивые".

Валерка распоряжался на крыше:

– Сюда давай, здесь ближе.
– Он придвинул Рэмку к самому краю и уселся чуть позади него.
– Начинай. Концентрируй волю. Посылай её короткими импульсами... Я тоже попробую.

– А что посылать?
– спросил Рэмка.

– Про меня... Катя, Валерка тебя, значит...
– Валерка покраснел. Сам знаешь, не маленький.

– Любит, что ли?

– Давай "любит", если других слов ещё не придумали.

Рэмка протёр глаза кулаками, помигал для верности и уставился на Катю.

На Катином виске покачивался светлый пушистый завиток. Лицо у неё было чистое-чистое и задумчивое. На носу веснушки, совсем немного.

"Что они на меня уставились?
– подумала Катя.
– Может, у меня нос грязный или на щеке пятно?
– Она посмотрела в зеркало, поправила волосы, разгладила пальцами воротничок.
– Дураки, ничего смешного..." Катя снова принялась читать, но тут во дворе раздался зычный крик:

– Я вам покажу на крышах сидеть!

У сарая стояла дворничиха, размахивала метлой, пытаясь снять с крыши Валерку и Рэмку, как хозяйки снимают паутину с карнизов.

– Козлы окаянные!
– поносила она мальчишек.
– Мало вам ровного места? Пошли, пошли!

Мальчишки, не отрывая глаз от Кати, сдвинулись с края крыши на середину.

Дворничиха погрозила им метлой, пообещала надрать уши, когда они спустятся на землю, и вернулась к своему шлангу. Дворничиха была старая и добрая. Со шлангом она обращалась, как с живым существом. Шланг бился у неё в руках, вздрагивал от напряжения. Дворничиха поглядывала на него с опаской.

Катя высунулась из окна. Она никак не могла понять, почему мальчишки так упорно смотрят на неё.

Валерка шептал Рэмке на ухо:

– Ещё парочку импульсов. Видишь, она уже на нас смотрит. Видишь, лоб нахмурила. Только бы не уснула от гипноза!.. Катя!
– закричал он во весь голос.

Дворничиха испуганно обернулась. Тугая струя воды ударила Валерке в лицо и опрокинула его навзничь.

– Ап... Ап... Что за шутки!
– завопил Валерка и с треском провалился сквозь крышу.

Он упал сначала на какие-то мешки, скатился с них во что-то мягкое, и оно сразу же набилось ему в нос, рот, глаза и уши.

– Аа-ап...
– Валерка не успел чихнуть - сверху на него шлёпнулся Рэмка, и Валерка зарылся головой в тонкий летучий порошок.
– Апчхи!!! Осторожнее! Это ведь я. Чего ты на меня скачешь?

– А ты не лягайся! Я от твоего гипноза ослеп совсем, ничего не вижу...

Сверху на ребят падали струйки воды. Порошок, в который они упали, стал липким и скользким.

– Вылезайте, - раздался над ними испуганный голос дворничихи.
– Не убились?..
– Она взяла их за воротники, помогла встать.

Рэмка кубарем вывалился из сарая.

– Ослеп!
– закричал он.
– Ой, мамочка!

Дворничиха наклонилась к нему, причитая участливо:

– Что ты, родимый!.. Ну не вой так, сердце надсадишь...

– Ничего он не ослеп, - услышал Рэмка Валеркин голос.
– Это ему цементом глаза залепило. Полейте ему на лицо из кишки.

Рэмка с помощью дворничихи промыл глаза и глянул на Валерку. Валёркина рубаха превратилась в грязно-зелёный панцирь, на брюки налипли комья цемента, волосы торчали сосульками, быстро сохли на солнце и превращались в бетон. Рэмка схватился за голову; его волосы уже почти совсем сбетонировались.