Мы сможем?
Шрифт:
– Замолчи, Стефания. Хватит! – рявкнул, не сводя с меня взгляда. Он был зол. – Ты снова себе напридумывали херни в своей голове. Это просто шрамы, почему мне должно быть противно? Ты из-за этого целый месяц шугалась от меня, как только я хотел стянуть с тебя эти чертовы штаны? Поэтому? – требовал ответа, сжимая крепко мои запястья.
– Ты не понимаешь, Мэйсон… Это ужасно! Я ужасная! Ты не должен… – слезы рванули из глаз, стекая по щекам.
Я не смогла сдержать взрывающихся эмоций. Я такая дура, что позволила этому случиться. Я не должна была терять разум и открываться перед ним. Как мне объяснить ему, что это я сделала с собой? Что я не упала с дерева или меня не сбила машина? Да лучше было это было именно так…но я сама разрушила свою жизнь и изуродовала тело. Только я и никто другой…
– Стефания, девочка моя, – он прижал меня к себе, крепко, окутав объятиями. Тело била мелкая дрожь. А слезы не собирались останавливаться. – Если не хочешь, не рассказывай мне ничего сейчас. Я буду ждать когда ты будешь готова, поделиться со мной. Но только не закрывайся от меня, слышишь? – он заглянул в мои глаза, таким теплым взглядом. – Ты идеальна для меня. Никакие шрамы не испортят тебя, милая. Это лишь шрамы, какими бы они не были… Я с тобой и мне все равно… Стеш, посмотри на меня, – попросил Мэйсон. Я подняла заплаканные глаза и он подушечками больших пальцев смахнул собравшуюся влагу. – Стефания, я люблю тебя любую… – призвание сорвалось с его губ.
– Что? – не веря своим ушам, смотрела на него стеклянным взглядом. Не в силах соображать в такой момент.
– Знаю, что не лучшее место для признаний. Но не мог больше молчать… видя как ты не веришь в себя и не разрешаешь себе открыться мне. Я ведь правда влюбился в тебя месяц назад, даже не подозревая что все так развернется, – Мэйсон говорил, а я слушала, смотря в любимые голубые, которые сейчас были необычно темнее, чем обычно. – Никогда никому не говорил этих слов и наверное нужно было это сделать по-другому, – усмехнувшись, он откинул мои волосы назад оголяя грудь и ключицы. —Но у нас с тобой все неправильно… Туалет в клубе, ты голая передо мной, в горьких слезах, а я тут со своей любовью. Но я люблю тебя, Стеша, – на последнем слове Мэйсон целует меня с каким то отчаянием. Не дав мне даже вставить заговорить…
– Я точно верю в то, что нужно признаться в любви тому, кого любишь… А ты верь мне, Стефания.
Он любит меня. Любую. Это не укладывалось в моей голове. Я не верила услышанному. Разве можно любить такую как я? Разве я заслуживала его любви? Но я не смогла найти в себе силы признаться во взаимных чувствах. Будто если скажу, потом не смогу отказаться от своих слов. Ведь таким не разбрасываются на право и лево. Может я и не могла признаться и показать своих чувств, но хотела, чтобы он знал, что он самое лучшее и светлое в моей жизни. И вся принадлежу ему…
Сладкий поцелуй с привкусом моих горьких чувств перерос в ненасытный, от которого не хватало воздуха в легких, в секундных перерывах я жадно хватало воздух. Постанывая от подступающего возбуждения, хотелось свести ноги вместе, чтобы утолить жажду. Дверная ручка резко дергается, а в коридоре слышаться громкие голоса.
– Занято! – рычит Мэйсон не отрываясь от меня.
– Нас могут увидеть, давай прекратим, – упираюсь руками в его пресс.
– Ты сама меня затащила сюда, а теперь хочешь улизнуть, ну уж нет…
Он целует меня коротко в губы и спускается к стоящим соскам. Грубо посасывает, а после ласкает языком. Мешая острую боль со сладким послевкусием. Потом движется ниже к моему животу, скользя языком в пупок, после чего…
– Не надо, пожалуйста! – я останавливаю его от дальнейших действий, зная что он хочет сделать.
– Я хочу тебя и ничего это не сможет изменить… раздвинь свои ножки и получай наслаждение, Стефания.
– Мэйсон, но…
– Если не сделаешь то о чем прошу, разверну твою задницу и выпорю прямо здесь, – произносит Ривера тоном не терпящим возражений.
– Ты слишком часто стал посягать на мой зад, – усмехаюсь, немного расслабляюсь.
Я думала что он изменится по отношению ко мне после увиденного. Но его взгляд такой же как раньше. Хотя нет. Что-то изменилось. Теперь мне казалось что Мэйсон стал еще одержимее и несдержаннее, его глаза горели возбуждением и похотью.
– Тебе лучше пока не знать, какие у меня планы на твой зад, малышка, – произносит, лаская пальцами внутреннюю часть бедра. Он опускается вниз, располагая голову между моих ног. Разводя ноги еще шире в стороны, раскрывает меня. Аккуратно целует чувствительную кожу, прямо там где когда-то прошлось острое лезвие…
– Я зацелую и залечу каждый твой шрам. Я знаю что ты многое скрываешь от меня, но рано или поздно ты признаешься. Твое прошлое не коснется тебя, Стефания. Я рядом…
От слов Мэйсона хочется снова разрыдаться. Но я сдерживаюсь. Сейчас во мне борется так много эмоций. За последние пять минут произошло слишком много. Он увидел мои шрамы. Меня настоящую. Но не подозревает, как именно я их получила и не знаю, смогу ли признаться в таком. Он сказал что любит меня любую. А человеку с разбитым сердцем и душой, сложно поверить в такое. Ведь прошло всего тридцать дней… Но как показала жизнь, кто-то может прожить с тобой и девятнадцать лет и не знать о тебе даже самого просто. Например, кем хочет стать твой ребенок и какую профессию он выберет. А кому-то достаточно месяца, чтобы стать самым близким и родным.
Из потока душераздирающих мыслей меня выводит Мэйсон, когда сдвигает полосочку моих кружевных трусиков в сторону, открывая себе обзор на мою плоть. Мне тревожно и волнительно в такой момент. Кажется что даже во время первого минета я так не нервничала, хотя сейчас мне нужно лишь расслабится и получать наслаждение… Он мягко и нежно касается языком моих складочек, при этом крепко держа за бедра. Мэйс обхватывает ртом мой клитор и из меня вырывается протяжный стон удовольствия. Боже, что это со мной? Почему так хорошо? Как я могла так долго отказываться от такого? Сначала движения Мэйсона медленные, он водит языком по кругу, дразня каждую нервную клетку.
– Мэйсон, – выдыхаю сбитым дыханием любимое имя и стону, получая головокружительное удовольствие. Я смотрю на него не силах поймать фокус, мужской образ размыт и непонятно действие алкоголя так дает о себе знать или это его язык так влияет на меня.
– Да милая, привыкай ко мне, – он закидывает одну из моих ног на свое плечо, а вторую отводит в сторону сильнее.
Мэйсон вводит в меня один палец, не переставая водить языком по бугорку. Мелкая дрожь бьет все тело, я будто парю где-то, не понимая что происходит.
– Как же ты течешь, девочка моя, – я краснею от тихого шепота и хвастаюсь за его волосы, немного оттягивая.
Мэйсон ввел в меня два пальца и аккуратно начал двигать ими внутри, подводя к пику. Волны экстаза прошлись по телу, пока сладкое тянущее ощущение между ног усиливалось. В горле пересохло, а сердце было готово вырваться наружу от переполняющих чувств к Ривере и от подступающего оргазма.
– Тебе нравится? – Мэйсон требует ответа, когда меняет свои пальцы на язык и проникает в меня им.