Чтение онлайн

Но затем демон неизменно приходил к размышлениям о своем сне. Слишком просто все закончилось, слишком быстро и Тойфель, и Шлаф забыли об этом. Но Рене все вспоминал и вспоминал то, что видел. Может, он действительно только зря беспокоится, а этот сон, на самом деле, был не больше, чем результат постоянных волнений? Ведь, если хорошенько подумать, то не мог Всадник найти в другом городе что-то такое, что принесло бы ему победу. Он был достаточно умен для того, чтобы найти альтернативу в месте, что располагалось гораздо ближе.

Рене ощущал рядом с собой присутствие Штефана. Тот снова занимался своим комнатным растением, кропотливо срезая особо крупные листья, которые отягчали стебель мяты. Эти листья можно было засушить, а потом варить из них ароматный чай. Где-то на кухне даже стояла небольшая баночка с заготовками, которую Шумон постоянно перепрятывает в разные места. Ведь если Шлаф найдет эту коробочку, то вся стая лишится запасов приятной пахнущей травки.

Сейчас Штефан старался вести себя, как можно тише, почти никак не отсвечивал, надеялся, что ему не попадет от вошедшего Шлафа за то, что он «разводит в доме всякую гадость». Но, как ни странно, ледяной лишь равнодушно пронаблюдал за махинациями брата, никак не выказывая свое недовольство.

Штефан спиной чувствовал его пронзительный взгляд и мысленно все сжимался и сжимался. Но в какой-то момент у него в голове проскочила мысль о том, что, может быть, Брудер пересмотрел свое мнение насчет вполне себе безобидной мяты. Хотя, скорее всего, просто не хотел обижать Штефана.

Рене проводил долгим взглядом Шлафа, выходящего из комнаты. Тот, на его же счастье, уже спокойно прошел арку, привычно склонив голову. Паук хмыкнул, окончательно убедившись, что брат действительно был немного рассеянным. Интересно, что он такого увидел, что заставило его позабыть о самом очевидном? Хотя, наверное, это так и останется тайной, ведь Рене совсем не горел желанием устраивать расспросы именно сейчас. А потом, он знал, совсем забудет об этом. Судя по всему, Брудер совершенно не собирался ничего рассказывать сам.

Тем временем, в гостиную вошел растерянный Алекс. Он выглядел так, будто хотел срочно сказать что-то важное, но все не решался. Рене исподлобья косился на брата, видя, что тот не знал, стоит ли обращаться к пауку. По какой-то причине он даже не рассматривал кандидатуру Штефана на то, чтобы выговориться. Алекс постоянно тревожно оглядывался в коридор, словно видел там какую-то опасность.

— Ты заметил, что Шлаф какой-то странный? — Вполголоса поинтересовался Лань, неловко подойдя к Рене.

— В пределах своей нормы. — Пожал плечами паук. Но тут он не смог удержать себя в руках, что-то дернуло его за язык, он съязвил. — А что, тоже подозреваешь его в шпионаже?

Алекс сверкнул глазами, гневно посмотрел на Рене, но затем быстр отвернулся. С одной стороны он злился за то, что тот не воспринял его слова всерьез, а с другой, Алекс прекрасно понимал, что говорить о подобном с Рене бессмысленно. Слишком свежи воспоминания о драке и постоянных ссорах, чтобы пытаться поговорить о чем-то, что сильно тревожило и надеяться на поддержку.

С Штефаном беседовать не вариант, так как он вряд ли был настолько внимательным, чтобы заметить что-то странное. Хотя, может, Рене действительно прав, а Алекс лишь зазря дергает самого себя, а заодно других? Может, Шлаф просто пребывал в хорошем расположении духа безо всякой веской причины? Лань вздохнул, решив, что все-таки не станет поднимать тревогу, пока четко не разберется в ситуации.

***

Озорной солнечный лучик смог просочиться сквозь плотную завесу темно-серых туч. Лучик падал на подоконник, весело скользил по гладкой поверхности. В столбике света кружились крохотные пылинки, не собираясь опускаться на подоконник. За этой картиной наблюдать можно было хоть целую вечность. Хаотичное движение пылинок прочно приковывало взгляд, не позволяя оторваться.

Тойфель звонко чихнул, когда парочка мелких крошек залетела ему в лицо. С самого утра из-за насморка у него свербило в носу, поэтому любое дополнительное раздражение могло вызвать усиленный выдох. Рогатый потер ладонью нос, избавляясь от конечного ощущения чиха. От насморка это, к сожалению, спасти не могло.

Как долго он пробудет еще в таком состоянии, прежде чем снова станет способным функционировать так, как раньше? У людей остаточная простуда могла сохраняться до месяца. Но демоны не могли позволить себе такого длительного срока бездействия. Пока они сидят без дела, заклинание Всадника с каждым днем усиливается. Сколько времени у них еще могло быть в запасе?

Тойфель вздрогнул, чуть не подскочив на месте, когда услышал тихие шаги за своей спиной. Кто-то прошел в комнату. Вряд ли это был Шумон, так как он еще не входил в квартиру. И это точно не был Алекс — его походка была не такой мягкой, как поступь кошки, скорее, более тяжелая и пружинистая.

Обернувшись, Тойфель с изумлением увидел Шлафа, который невозмутимо прошествовал в комнату. Он совершенно спокойно кивнул вожаку, словно делал что-то обыденное. Уж кому-кому, а Брудеру точно не могло здесь ничего понадобиться. Разве что, тот хотел о чем-то поговорить, что не терпело отлагательств. Но ледяной выглядел совершенно умиротворенным, как и в обычном своем состоянии, не был похож на того, кому надо было срочно выговориться.

Шлаф никак не отреагировал на вопросительный взгляд Тойфеля. Тот, дожидаясь объяснений, продолжал сидеть на стуле у окна, пытаясь предположить, что могло понадобиться Брудеру здесь. Ледяной приблизился к платяному шкафу, в котором демоны, проживающие в этой комнате, хранили свои вещи. Шлаф аккуратным движение открыл дверцы и начал копаться на одной из полок. Тойфель чуть ли не рот раскрыл от возмущения, когда понял, что брат роется на его полке.

— Ты что-то потерял? — Еле выдавил из себя вожак, стараясь не вспылить.

— Да так, ключи где-то свои посеял, — будничным тоном откликнулся Брудер, не отрываясь от своего дела.

Тойфель не мог спокойно смотреть на то, как брат роется в его личных вещах. Конечно, ни у кого из демонов не было ничего такого, что нельзя было показать остальным, но никто не отменял взаимного уважения, права на личное пространство, в которое нельзя было никому вторгаться. Тойфель не мог оставить эту выходку без внимания. Он чувствовал, как внутри вскипает негодование, грозящее вылиться наружу.

— Я уверен, что здесь ты их не найдешь, — твердо заявил Тойфель, а затем с нажимом продолжил. — Можешь, пожалуйста, прекратить копаться в моих вещах?

Шлаф замер, словно вспомнив о чем-то. Быстрыми движениями он вернул все, что разворотил, на место, закрыл дверь. Не глядя на рогатого, Брудер пробормотал что-то невнятное, похожее на слова извинений, широкими шагами покинул комнату. Тойфель остался в одиночестве, непонимающе глядя на оставленную открытой дверь. Что сейчас только что произошло?