Чтение онлайн

— А где ты был? А? Когда ты был так нужен нашей пай-девочке? Работал на своих хозяев-белорусов? Олеся мне проболталась, с кем ты связался и куда собирался бежать. И что ж ты вернулся из этой проклятой Белоруссии? Не все там так сладко как ты надеялся? Что ты молчишь, скот? Смотрю, они тебе сделали новую морду. Но знаешь, эта морда тебе не поможет. Повяжут тебя, как миленького повяжут. Или нет — я сейчас сам тебя убью, ты ведь теперь вне закона. Да мне еще орден за тебя дадут.

Эдик, проходя мимо тумбочки, схватил с нее большие портняжные ножницы. Потом перестал пятиться, и смело шагнул к Диме, намереваясь нанести ими удар в живот.

Дима хладнокровно отвел удар левой рукой, а раскрытой ладонью правой нанес удар снизу вверх в переносицу Эдика. Послышался хруст, и кости переносицы вошли Эдику в мозг. И Диму тут же охватило разочарование, что эта мразь умерла моментально и без мучений. Даже не взглянув на труп, он развернулся и пошел снова в спальню к Олесе.

Он мельком читал в белорусском лагере подготовки о том, что население ЛЕР активно подсаживают на наркоту. И что одна из разновидностей этой гадости, наркотик под названием "Винт", при длительном и бесконтрольном употреблении приводит к полному распаду личности. Целый час он пытался вернуть Олесю в реальный мир. Он плакал и умолял, он уговаривал, он кричал, даже бил ее по щекам, злился и снова рыдал как беспомощный ребенок. Даже выл. Страшно выл, как зверь. А потом осознал, что Олеся уже перешла ту грань, из-за которой еще можно вернуться.

Перенеся ее на чистый диван в зале, он бережно укрыл ее одеялом. Олеся свернулась в калачик и засопела. Дима казалось, что он тоже сейчас сойдет с ума. Всего один шажок отделял его от безумия. По дороге он наткнулся на труп Эдика, лежащий в нелепой, кукольной позе. И тут Дима понял, что он убил человека. Первого человека в своей жизни. А еще он понял, что убивать людей это не страшно. Когда есть за что. Никаких сожалений или раскаяний у него не возникло. Только мысль, а что же делать дальше с Олесей? Он же не мог просто так взять и уйти, оставив ее одну, совершенно беспомощную. И забрать ее с собой в таком состоянии он тоже не мог. Оставался только один вариант решения. Он достал из кармана небольшой телефон, вставил в него сим-карту. Набрал номер. Ровным голосом сказал в трубку, не дожидаясь "алло":

— У меня серьезные проблемы. Я не могу их решить. Приезжай сам, я очень прошу.

Потом он продиктовал адрес, по которому он находился, выключил и разобрал телефон. И обхватив голову руками, сел в ногах у Олеси.

— Ты понимаешь, сколько из-за тебя идиота могло людей погибнуть? Я к примеру. Но это так, мелочь. Вот оперативная группа вся полечь могла. Но это тоже мелочь. Подумаешь пять человек. Дима, ты пойми, если наш план сорвется, то погибнут тысячи, а может быть и миллионы. Ты о чем думал вообще, когда сюда ехал?

— Глеб, я и сейчас о том же думаю. На хрена мне эти все планы и миссии, если ее не будет!? Зачем мне это все!? Да пошло оно все жопу!

— Ты мне тут истерики не устраивай! Я тебе кто? Приятель на лавочке, которому ты про растоптанную любовь рассказываешь? — Глеб не кричал, не орал, но в его голосе звучали низкие рычащие нотки, как у бультерьера. — Ты солдат! Ты думаешь, ты только Олесю должен защищать! Ну-ка иди сюда, иди я тебе говорю!

Глеб подошел к окну и поднял жалюзи.

— Вон гляди стайка молодых мамаш сидит во дворе с детьми. Посмотри на них. Смотри, я тебе сказал! А вон видишь, чета пожилая пошла. Ты думаешь, эти старики себя защитить могут? А дети? Вон тот карапуз в желтой панаме, он что, будет от оккупантов своим совком отмахиваться!? Это война если ты еще не понял. Война, на которой бывают потери. И жертвы.

— Глеб, я сам, понимаешь сам, сделал из Олеси жертву…

— Не морочь голову ни себе ни мне! Во всем, что в ней случилось, виноват не ты. И даже не она! Она и все, ты пойми ВСЕ население ЛЕР — жертвы. И так будет до тех пор, пока мы не сможем освободить их.

— Глеб, но я больше не мог…

— Не мог, позвонил бы мне, я что-нибудь бы придумал. И обошлись бы без трупа!

— Да что бы ты придумал!?

— А я что сейчас делаю?

Дима сник, потому что Глеб был прав. Уже через полчаса после его звонка, Глеб был на квартире у Эдика. Быстро вникнув в ситуацию, он вызвал пятерых оперативников. Трое из них тут же стали решать проблему с утилизацией трупа. Один начал более детально выяснять состояние Олеси. Еще один взломал систему видеонаблюдения в доме и полностью удалил все следы присутствия Димы в квартире.

Эдик доставил гораздо меньше головных болей, чем он их доставлял окружающим при жизни. Но детали этого "избавления от Эдика" потом еще полгода не давали Диме заснуть спокойно. Психиатр довольно быстро вынес свой вердикт, и он оказался очень неутешительным. Олесе потребуется длительное лечение и борьба с наркотической зависимостью. Так как психиатр был человеком военным, то в отличие от гражданских врачей, он не стал тешить Диму пустыми надеждами и прямо заявил, что вероятность полного излечения составляет не более тридцати процентов.

Потом Диму ожидал очередной удар. Глеб описал единственно возможный путь спасения Олеси. Ей немного изменят внешность, подготовят новые документы и положат на лечение в одну из неприметных психиатрических клиник в глубинке. Куда — Глеб Диме не скажет ни за что, для того, чтобы максимально оградить Диму от последующих необдуманных поступков. Димина психика дошла до критического уровня. Нервы, стягиваемые в жгуты с того самого момента, как Олесе поставили диагноз, распрямились и Дима выдал продолжительную истерику. Глебу не оставалось ничего другого, как начать выливать ушат трезвых мыслей на Димину разгоряченную голову.

— Глеб, извини. Я сорвался. Спасибо тебе огромное, что ты приехал и вытащил меня из всего этого дерьма. Но я не могу себе позволить потерять Олесю еще один раз!

— Ты ее не теряешь. Ты отдаешь ее на попечение белоруской разведки. О ней будет заботиться целый штат наших агентов! — Даже такой непробиваемый танк как Глеб начал выходить из себя. — А что ты можешь предложить ей сейчас? Перевезти к себе? Начать жить вместе? Да тебя дурака вычислят на следующий день. Тебя тупо запытают, а потом к стенке поставят. А как ты думаешь, сильно о ней потом тысячники заботиться будут?

Дима осел на кресло и уставился в пол. Он молчал. Глеб тоже ничего не говорил, лишь буравил Диму взглядом, сжимая кулаки. Наконец Дима произнес:

— Хорошо. Я напортачил. Признаю. Глеб, но мне нужна гарантия того, что с Олесей ничего больше страшного не случится.

Глеб тоже расслабился. Его глаза из стальных снова стали голубыми.

— Дима, я тебе уже, наверное, в сотый раз повторяю, что идет война. А какие на войне могут быть гарантии? Завтра могут убить тебя, меня, да и всех находящихся в этой квартире. А послезавтра войска НАТО победоносно войдут в Белоруссию. Но я тебе обещаю, что все, что в моих силах я для вас сделаю. Уже сейчас Олесе готовят легенду и новые документы. Кстати, ты хорошо знаешь ее круг общения? Нам надо подготовить и легенду ее исчезновения для близких и знакомых.

— Глеб, я знал ее прошлый круг общения. Но думаю, он очень сильно поменялся. Так что в этом я тебе не помощник.

— Ладно, пойдем поглядим, может чего-то в этом направлении наш психолог добился.

Они прошли в соседнюю комнату, где рядом со спящей на диване Олесей дежурил агент Глеба. Глеб шепотом спросил у психолога:

— Что-то выяснил про ее друзей-знакомых?

— Да. Для нас идеальный случай. Она на протяжении трех месяцев не выходила из квартиры и ни с кем не поддерживала отношений. Кроме того жмура, которого сейчас наши в ванной растворяют.