Чтение онлайн

Отец Дмитрия, сощурив глаза, проводил Викторию взглядом, а потом посмотрел на меня. Глаза у него были другого цвета – светлые, но это шло к его темным, почти черным волосам. Его волосы по цвету схожи с моим цветом волос. Но если у них глаза разные, то взгляд у них одинаковый: нельзя было понять, что кроется за этим взглядом, похвала или ненависть? Отец Дмитрия (я даже не знаю, как его зовут) быстро осмотрел меня.

– А ты видимо, Роза, – он говорил по-прежнему на русском, но предложения были не сложными, и я могла пока что понять, что он говорит.

Меня передернуло. Он произнес мое имя по-русски. Так называл меня только Дмитрий, и было непривычно и неприятно, когда называл меня так кто-нибудь другой, особенно если это пьяный морой.

– Да, Дима, я слышал, что ты женился, – громко сказал он и повернулся к своему сыну. – Какие только рассказы не ходили про тебя. Говорят, ты был стригоем, потом каким-то чудом стал обратно дампиром. Чушь какая-то. Я лично эти рассказам не поверил. А когда заговорили, что ты решил жениться, то удивился. Очень сильно удивился.

Дмитрий начал сжимать кулаки. Я буквально видела все его фантазии, насчет убийства своего собственного отца. Морой мог говорить о его стригойском прошлом, о духе, о чем угодно и это могло не так сильно злить Дмитрия, но его отец коснулся личной жизни своего сына. Для Дмитрия это непростительно.

– Думал, ты так сильно предан своей работе, что никакая девушка тебя не отвлечет от нее. Но нет, ты все-таки мужчина, и женился.

– Уйди, – прошипел Дмитрий.

Я не поняла, кому именно он говорил, но решила, что мне пора уходить. Дмитрий не дурак, чтобы убивать своего отца, а я только могу помешать или добавить еще больше масла в огонь. Помедлив, я направилась к лестнице. Отец Дмитрия повернулся лицом к сыну.

– Хотя жаль, что она дампирка. У тебя отличные данные. Мне жаль, что они пропадут, – Я мысленно сжалась. Эта болезненная тема всегда будет преследовать нас с Дмитрием. – А ты об этом жалеешь? – обратился ко мне морой.

Видно для храбрости ему нужно было выпить довольно много спиртного. Я решила не отвечать, а идти дальше. Морой протянул ко мне руку. Я не успела даже среагировать и оттолкнуть его, как он схватил меня за локоть и потянул к себе. У него не было никаких пошлых намеков, это я хорошо отличала, но мне было неприятно оказать в сильных руках пьяного мороя, каким бы он привлекательным не был.

Но я не успела в мыслях обругать себя, как Дмитрий сорвался с места. Никогда в жизни я не видела его настолько разозленным и быстрым. Даже в эту секунду он был красивым. Разъяренный Бог. Это как стихийное бедствие. Оно завораживающе красиво, но смертельно опасно.

Теперь я и вправду начала боятся, что мой русский Бог переоценит силу удара и что он сможет нечаянно или нарочно убить своего отца.

Морой отпустил меня, поняв, что зря он это сделал. Только его это не спасло от столкновения с Дмитрием. Мой муж схватил своего отца за шиворот и встряхнул.

– Я тебе уже давным-давно сказал, чтобы ты убирался.

Дмитрий не орал, не кричал, но от его слов по коже бежали мурашки. Буквально чувствовалась вся его злость, физическая сила. Если на меня его голос подействовала именно так, то на отца Дмитрия это не произвело никакого впечатления. Он только шире улыбнулся.

– Задел за живое? Бывает.

Дмитрий буквально потащил его вон из дома. Я обомлела, не зная, что делать. Теперь просто уйти я никак не могла. Пусть будет неправильным с моей стороны вмешаться в их разборку, но оставлять это на произвол судьбы я тоже не могла.

Выйдя на улицу, я быстрым шагом направилась к Дмитрию и его отцу.

– Ты не хочешь, чтобы я был твоим отцом.

– Ты мне и не отец!

Дмитрий редко, очень редко, повышал голос. И сам факт того, что он кричал, свидетельствовал о том, что Дмитрию было неприятно и может даже стыдно признавать, что этот морой его отец.

– Но генетически я твой отец. И от этого, Дима, не уйти. Ты мне обязан. Если бы не я, ты бы не был таким, и вот эта дампирка не влюбилась бы в тебя и не вышла бы замуж. И мы с тобой похожи, – Морой улыбнулся. Он уже знал, что за следующие слова он получит от Дмитрия, но все равно сказал их: – Мы оба любим дампирок.

И он получил. Дмитрий ударил его по лицу. Я множество раз видела, как он дерется, как он бьет своих противников, но чтобы Дмитрий нападал на мороя, пусть даже и на такого, это было непостижимо моему уму.

– Видимо с первого раза ты не понимаешь.

Дмитрий еще раз ударил отца в лицо и сломал ему нос. От такого сильно удара морой покачнулся, пытаясь прийти к равновесию, но следующий удар провалил все его попытки, и он упал на землю. Я подбежала и встала перед Дмитрием, выставляя руки впереди.

– Роза, иди в дом.

Я покачала головой.

– Чтобы ты его убил? Нет, мне этого не надо.

Дмитрий посмотрел на меня удивленным взглядом, как будто я сказала что-то из ряда вон выходящее.

– Ты понимаешь, кого защищаешь? – громко спросил меня Дмитрий, указывая на валявшегося позади меня мороя.

Теперь пришло мое время удивляться.

– Я не защищаю его. Я забочусь о тебе, дурак. Не думаю, что ты будешь с блаженной улыбкой вспоминать, как убивал своего отца. А ты сейчас и хочешь это сделать.

– О нет. Он будет с удовольствием вспоминать это. Только не думаю, что твоя мать одобрит это, – подал голос отец Дмитрия.

Я обернулась на него, но не теряла Дмитрия из вида.

– Лучше бы уползали отсюда, пока не поздно, – прошипела я и обернулась к мужу. – Убивать немертвых не самое благородное дело. Я знаю.

Дмитрий схватил меня за локоть и, неотрывно глядя мне в глаза, сказал:

– Я убивал множество невинных, Роза, и если я убью еще одного, тем более он не невинный, то ничего мне не испортит.

– Но ты был стригоем, а сейчас ты дампир. Дмитрий, пойми эту разницу!

Дмитрий посмотрел мне за спину, выругался и неосознанно сжал мой локоть еще сильнее. Сейчас он был зол на меня. Зол за то, что я задержала его, не дала ему закончить дело, выпустить пар. Но я считала, что моя точка зрения сейчас была самой правильной. Может я и ошибалась.

– Зачем? Зачем ты остановила меня? Таких нужно убивать, а ты защищаешь!

Дмитрий отпустил мой локоть и начал расхаживать из стороны в сторону. Его кулаки то сжимались, то разжимались. Он еле-еле сдерживал свою ярость. Если он не мог выпустить свою ярость физически, то он начал быстро и яростно говорить: