Мы зовём тебя править
Шрифт:
– Знаю, знаю, - перебил его Эрин, - Василий сумеет ещё не раз удивить тебя, маг, - гном вспомнил взгляд Головина в утро принятия Короны и зябко съёжился, - Готовься, Бальсар, к сюрпризам.
– Почему я? А - ты?!
– А я удивлюсь, если не произойдёт ничего необычного…
– Есть кто дома?
Входная дверь, скрипнув, распахнулась, пропуская Михаловну - чтобы не вставать, когда вернутся гости, Василий не задвинул засов, а старушка, по старой деревенской привычке, сначала толкала дверь, а уж затем звонила, когда не удавалось открыть.
– Есть кто дома?
– снова спросила она, переступая порог.
Василий не отозвался: зажмурив глаза, он притворился спящим - в надежде, что соседка уйдёт и не станет его беспокоить. Плохо он знал Михаловну.
Увидев его закрытые глаза, она неторопливо обошла обе комнаты, время от времени проводя пальцем по толстому слою пыли и неодобрительно покачивая головой. В тихом её бормотании Василий с трудом различал отдельные слова, но и их вполне хватило для понимания хода мыслей соседки:
– … один… мужчина… не жизнь… бестолковый…
Шагов старушки слышно не было, и Головин по бормотанию определял, на что она смотрит. Против ожидания, её внимание не привлекли ни меч с топором, ни монеты. Вскоре бормотание приблизилось к изголовью кровати, и лба страдающего короля коснулась прохладная рука Михаловны:
– Да ты, никак, болен, Васёк?
Головин вздрогнул и открыл глаза:
– А, Михаловна! Добрый день. Случилось что?
Ответом ему стали новые вопросы:
– Что ты бледный такой, Васечка? Может, скорую надо?
"- Что, влип, очкарик?
– тут же добавила Капа, - То есть, влипли, сир? Как объясняться будете?"
"- Уж как-нибудь… А что - есть идеи?"
"- Есть, сир. Скажите ей правду…"
"- Не поверит и обидится, Капа. А ты не можешь сделать мне румяные щёки? Чтобы не был я похож на покойника?" - и ответил соседке:
– Ерунда, Михаловна. Просто лёгкое недомогание: то ли к перемене в жизни, то ли к дождю.
– Ох, уж эти мне дожди. У меня тоже суставы ноют. Но я - стара, а тебе, молодому, вовсе бы ни к чему. Да ты лежи, лежи, если так легче. А твои-то где?
– Город смотреть поехали. Чего им дома-то сидеть, - Василий поморщился, поймав себя на подражании соседке: всякие "твои-то", "дома-то" были не характерны для его речи - речи человека начитанного…
"-…и с "верхним" образованием, - тут же помогла Капа, - Про образование-то не забудьте, сир!"
"- Дразни короля, дразни. Додразнишься".
– Я, Вася, зашла спросить: не надо ли чего? Сготовить или постирать? Молодые мужчины - все безрукие, не способные к хозяйству…
"- Я и говорю - пацанва, - поддержала Михаловну Капа, - То ли дело, мы, женщины…"
"- Молчала бы, умелица"- и соседке: - Вы, Михаловна, не беспокойтесь, мы прекрасно справляемся сами…
– Вижу я, как вы справляетесь, - старушка ткнула под нос Василию запачканный пылью палец, - На улице и то чище.
Головин поднялся с кровати, стараясь унять дрожь в непослушных ногах. Капа стала румянить ему щёки и Михаловна отшатнулась от его вдруг побагровевшего лица. Пунцовой стала не только шея в расстегнутом вороте рубахи, но и руки Василия потяжелели от прилива крови, и он, с удивлением, уставился на красные, словно обваренные кипятком, ладони с растопыренными пальцами.
"- По-твоему, это румянец на щеках?
– король всерьёз разозлился, - Ты издеваешься, что ли?"
"- Что Вы, сир! Как можно, сир! Разве бы я посмела, сир!
– бархатный голос журчал, как ни в чём, ни бывало, - Я же только начала осваиваться с Вашим, сир, организмом. Возможны всякие накладки и недоразумения".
Василий не поверил в искренность этих оправданий, но не придумал, чем ответить на новую выходку Короны, и промолчал. Главной задачей он считал избавление от соседских услуг и начал потихоньку, вежливо и не заметно, напирать на Михаловну, оттесняя её ко входной двери:
– Спасибо, Михаловна, но не стоит беспокоиться. Честное слово - не стоит. Вам и в своём хозяйстве дел - невпроворот. Голодные куры квохчут, аж сюда слышно. Да и кабанчик… Слышите, как визжит?
– У меня нет кабанчика, Вася…
"- Скажите ей: пусть купит, сир, - не унималась Капа, - Вот, пусть, сейчас же пойдёт и купит!"
"- О, грехи мои тяжкие, - застонал король, - Я не выдержу этого долго!"
"- Мне ли не знать крепость Вашего, сир, организма, и вечную его толстокожесть? Выдержите, сир, выдержите. Для Вас это сущие пустяки".
Михаловна, похоже, подумала, что Головин окончательно спятил, и решила больше к нему не приставать:
– Я же так зашла, по-соседски. Не нужно, так не нужно.
И Василий, стоя в дверях, ещё некоторое время слышал её сокрушённое ворчание:
– Какой кабанчик? С чего он взял? Мерещится одинокому всякое…
Бывший Гонец сопротивлялся недолго - до первого магазина. Эрин умел быть и убедительным, и настойчивым.
– Ну, и какое же пиво будем пробовать?
– маг тщательно изучал витрину, - Смотри, сколько названий.
– Пробовать, так уж все. Как же иначе узнать, какое пиво лучше?
И они начали пробовать.
– И орешки, орешки не забудь, - маг предоставил Эрину рассчитываться, что тот, с удовольствием, и делал. В отличие от Бальсара гном легко освоил десятичную систему в деньгах, и, почти, не путался при расчёте. Бальсар же никак не мог отрешиться от соргонской денежной системы, в которой было всего три вида монет: золотые, серебряные и медные, и где один золотой равнялся двадцати серебряным монетам, а серебряная - заключала в себе двадцать медных.
Несусветный прогресс рыночных отношений привёл к появлению в некоторых магазинах столиков для особо жаждущих клиентов, и соргонская парочка обосновалась за одним из них. По странной привычке нашего народа - все планы по устройству красивой жизни для сограждан выполнять наполовину - столик, конечно же, оказался стоячим, что не стало препятствием для дегустации земного пива.
Бутылки разных форм и размеров постепенно заполняли поверхность столика, и Бальсар стал задумываться о проблеме с избытком пустой посуды, не зная, как принято здесь поступать в подобных случаях. В затруднении маг пошарил глазами по окружающим и встретился взглядом со специально обученной, как раз - на подобный случай, личностью.