Мы зовём тебя править
Шрифт:
– Ну, не такая уж я молодёжь - вот, борода вся седая. Да и по годам до середины века добираюсь.
– А это ничего не значит. Вот доживёшь до моих лет - совсем другое запоёшь.
– О чём это вы?
– О чём, о чём… Да всё о том же! Сколько времени ты будешь один жить? Не надоело? Мог бы какую-нибудь женщину осчастливить, а не изображать из себя одинокого гения. Хочешь, познакомлю с приличной женщиной? Работящей и не капризной?
– Ну-у, Михаловна! Вы, никак, новую профессию осваиваете? Решили в свахи податься? С чего бы это?
– Смотреть не могу спокойно, как человек в одиночестве мучается. Человек не должен один жить.
– Вы считаете, что вдвоём мучаться легче? Да и не мучаюсь я - мне одному даже лучше.
– Да не о тебе я забочусь, что ты всё на себя переводишь! Ты-то проживёшь и один. Женщине намного труднее…
– Ясное дело: ни покричать тебе, ни покомандовать, ни нервы попортить некому…
– Отшучиваешься, Васёк. А я серьёзно. Обращайся, если что. Ладно, пойду. Садись, стучи своими клавишами…
Михаловна затронула, того не желая, очень больной для Головина вопрос: женщины были ещё одной из неудач Василия. Что там говорить, не везло ему с женщинами.
Нельзя сказать, что они совсем игнорировали Головина, хотя красавцем он, безусловно, не являлся. Среднего роста, упитан (в некоторых местах даже несколько толстоват), вид совершенно неспортивный. Характер, правда, добрый. Достаточно весел и обаятелен, чтобы не вызывать отвращения у прекрасного пола.
Общения с ним женщины не избегали, но и к длительным отношениям не стремились. Не хватало чего-то в характере Василия, чего-то очень для женщин важного. Рассмотрев его внимательно, они, со вздохом, отставляли Головина в сторону: "Нет, не то!".
Считается, что в Чернигове - явный избыток женщин, и ярко выраженный мужской дефицит должен был бы обеспечить Василию пару, которая не только осчастливливалась бы сама от присутствия Головина, но и ему могла бы уделить хоть немного счастья. Но этого не происходило, не случалось.
Год за годом ничего не менялось в жизни нашего героя, и причины следует, конечно же, искать всё в той же легкомысленности, в попытке прожить жизнь легко, с наскока, без чрезмерных усилий. Даже не чрезмерных - вообще без усилий.
Великая Природа наделила женщину потребностью вить гнездо, и её выбор во многом зависит от способности мужчины помочь ей в этом. Человек, уклоняющийся от борьбы, не может долго привлекать её внимание, особенно, если это - единственный его талант.
Когда-то одна женщина поверила Василию настолько, что решилась выйти за него замуж и даже смогла прожить с ним несколько лет. Но, как принято сейчас говорить, не сложилось. И жила теперь эта женщина далеко, в большом портовом городе, в одиночку вырастила сына - помощи от беспутного Головина она не требовала, да и не ждала. А сам Василий после развода утратил и те небольшие запасы энергии и мужества, которые приобрёл благодаря женитьбе.
От семейной жизни у него осталась привычка спорить с женой, и он до сих пор вёл с ней бесконечные споры, правда мысленно, пытаясь доказать и себе, и ей, что не так уж он, Василий, плох. Но даже в мыслях не удавалось ему переспорить воображаемую женщину, которую не сумел убедить и в реальной жизни.
Осознав, что очередная встреча с женщиной ничего, кроме нового разочарования не принесёт, Василий отгородился от нежной половины человечества прозрачной стеной и сквозь неё наблюдал за женщинами, как за рыбками в аквариуме, не делая ни малейших попыток нырнуть и поплавать вместе с ними.
Иногда внимание Головина привлекала какая-нибудь особо яркая (и внешне, и умственно) женщина, но, вспомнив, что для сближения с нею необходимо совершить усилие, выдержать некоторый период бесплодных ухаживаний и преодолеть неоднократные отказы, а, может, и побеждать соперников, он отводил свой взгляд в сторону и подавлял зарождающуюся симпатию.
Время от времени из аквариума приплывала большая хищная рыба, которая без труда преодолевала стену, скрывающую Василия, и, широко разевая пасть, устремлялась к Головину. Василий угадывал её желание прибрести батрака то ли в постель, то ли в хозяйство, и в панике спасался бегством - менять свою неуютную независимость на сомнительное удовольствие рабского труда он не желал.
Так и получалось, что внутренняя неустроенность и безответственность гнали Головина по жизни, да из города в город, как ветер - перекати-поле. Чернигов стал его последним пристанищем, и в житейском, и в территориальном смысле: тут кончалась та Украина, которую он знал, и в которой научился выживать. Дальше - или в Россию, или на дно общества. А ни одно дело, ни одно занятие, по-прежнему, не могли долго привлекать его внимания. Он быстро терял ко всему интерес и даже не сожалел о гибели начатого. Довольно плачевный итог почти пятидесятилетней жизни: ни семьи, ни дома, ни любимого дела.
Проводив Михаловну, Василий попробовал вернуться к работе над книгой, но мысли, испуганные угрозой соседки прервать его одиночество, упорно не желали собираться вместе. Ни заколдованный Ивар, ни сам колдун не спешили на помощь своему создателю.
Василий прошёлся по комнате, вынул из машинки последний отпечатанный лист и положил его в папку. Затем решился, открыл банку с самогоном и немного плеснул в залапанный жирными руками стакан.
Из другой банки он выловил огурец и слизнул рассол с пальцев.
Намерив ещё с сотню шагов, Головин хлебнул из стакана и укусил огурец. Напиток, против ожидания, оказался вполне пригодным к употреблению, и Василий снова выпил из стакана.
Не прекращая ходьбу, он жевал огурец, вслушиваясь в тепло, побежавшее от желудка по зябнущим мышцам. Бросив на кровать одеяло, Василий стал кормить дровами печь, стараясь уложить поленья в виде колодца. В середину он поставил пустую пластиковую бутылку из-под пива и обложил её отбракованными листами рукописи. Выдвинув заслонку на трубе, поднёс к бумаге спичку, и пламя радостно загудело на сосновых поленьях, щупая огненными руками дверцу топки и кольца плиты под кастрюлей со вчерашним борщом.
Сразу же захотелось есть, но Василий решил дождаться борща и снова плеснул себе в стакан. За новым огурцом лезть было лень, и он выпил так, без закуски.
В голове слегка зашумело, и пришла приятная лёгкость. К сожалению, она пришла не одна: воображаемая жена не упустила случая высказать своё мнение о современных мужчинах, ярким представителем которых был Головин.
"- Вижу-вижу: всё у тебя в порядке, всё хорошо, так почему бы и не выпить?"
Василий всегда терялся от неожиданных её визитов и не сразу отыскивал подходящий к случаю ответ. Промолчал он и в этот раз.